«Арабелла» – самое то. Ладонь Джуда потянулась пригладить короткие словно скрученные из бронзы

волосы… да, птичка. За голенищем прятался любимый испанский нож – подхватить верёвку у горла так,

чтобы не срезать кожу, потом побриться, сменить рубаху – и чем я не капер Хамдрам?... Аааааах!!!!

Боль оказалась такой неожиданной, что Джуд упал на колени. Лезвие и ладони были в крови, тёплые

капли стекали по грязным перьям. Кровоточила верёвка. Из надрезанных серых волокон сочилось алым,

словно Джуд рассадил себе кожу. Вдруг – то ли от ветра то ли от солнца – показалось, что мёртвая птичья

голова шевельнулась и злобно зыркнула. Что за дьявольская чертовня? Джуд попробовал снять верёвку

руками, кольцо моментально сжалось, перехватив горло. И молитву прочесть не вышло – верёвка впивалась

в шею на каждое «отче наш». Дрожащей рукой Джуд поскрёб в затылке – похоже, он попал в переплёт. А

куда податься матросу, у которого неприятности?

Трактир «Отсоси у адмирала» был самым шумным и многолюдным в порту. Офицеры в расшитых

мундирах заглядывали туда редко, а вот матросы, гарпунёры, вербовщики и прочий сомнительный, но

весёлый морской народ охотно пил и закусывал в заведении. Мало кто имел силы удержаться от соблазна

отсосать четверть пинты ямайскго рома через дырочку в «адмиральском» бочонке – те, кто мог не пролить

ни капли и остаться стоять на ногах, не платили за выпитое. Джуд не прочь был попробовать тоже.. при

случае, а сейчас не стоило и пытаться. И без того тяжкий запах падали вызвал гримасы на лицах

немногочисленных в утренний час посетителей.

Одноглазый трактирщик, похожий на стареющего хорька, остро глянул на нового гостя.

– Плата втрое. За постой тоже.

– Ты чего, перекушал с утра, хозяин?

– Втрое или вали. Кроме меня в Бристоле тебе койку никто не сдаст, – спокойно сказал трактирщик и

отвернулся к стойке.

«Чтоб ты лопнул от жадности» подумал Джуд, но произнёс другое:

– Рома. Мяса. И комнату на три дня.

– Три с половиной… Пять шиллингов. И имей в виду, девка с тобой не ляжет. По крайней мере моя, –

подбил итоги трактирщик, – Джинни, детка, тушёной баранины и ещё порцию рома!

Злой как чёрт, озадаченный Джуд сел за дальний угловой стол. Все вокруг понимают, что он в полной

жопе. Но, чтоб черти трясли капитана Мюррея, вместе с трёпаной «Дамиеттой» и вонючими альбатросами,

что случилось?

Пышногрудая Джинни проворно выставила на стол тарелку с дымящимся мясом, кусок серого хлеба,

кувшин и кружку. Служанка не улыбалась и даже вид золотой монеты, словно случайно вынутой из

кошелька, не привлёк её взор. Джуд вздохнул и принялся за еду. Вонь дохлятины портила аппетит, но

сладкий и крепкий ром сглаживал неудобство, словно масло смиряет буйство волны. О поверье не убивать

чаек Джуд слышал ещё от деда Хамдрама и рыбацкие байки не мешали ему воровать из гнёзд и высасывать

чаячьи яйца. Взрослых птиц тоже случалось подбивать палкой, на вкус они были так мерзки, что Джуд

предпочитал голодать или таскать рыбу из чужих лодок. Говорят, у матросов другие законы… за три

«настоящих» рейса он наслушался и про пламя святого Эльма и про старика Голландца и про девок с

собачьими головами и про мисс Бурю, которую моряки пугали, сняв штаны всей командой… а вот про

альбатросов запамятовал…

…Вард плавал с севера на юг,

Любил щипать за щёчки юнг,

Он вешал турок вдоль стропил,

И такелаж в порту пропил,

Как только грянет пушек гром,

Сэр капитан глотает ром.

До самых северных морей

Задиры Варда нет храбрей…

Нестройный матросский хор затянул долгую песню про подвиги капитана Варда – самого дерзкого,

бесстрашного и развратного парня на всех английских судах. Говорили, этот чудак два года провёл в плену

у алжирских пиратов, после чего начал резать всех мусульман, которых встречал в морях, и обзавёлся

сомнительными привычками… Словно чёрт дёрнул Джуда за язык – пьяным голосом Хамдрам переиначил

завершающую строфу куплета:

…И капитан ваш знаменит

Не только тем, что содомит!