— Что же у тебя за служба такая? — съехидничала я. — Агент 007, да и только.

— Думаешь, заливаю? — обиделся Сашка, поднялся, задрал рубаху и продемонстрировал мне свою спину. Через весь бок шел громадный красный рубец. И хоть я прекрасно знала, что Сашка врет от первого до последнего слова, однако рубец был настоящий, и это испугало.

— Как тебя угораздило? — пролепетала я.

— Как, как… Война, Машка. Уж совсем помирать собрался… По сию пору болит, стерва.

— Правда болит? — вздохнула я.

— А то… Особенно в дождливую погоду.

Он заправил рубаху, сел и уставился на меня, не моргая. Я допила чай и заявила:

— Отцу ничего не рассказала, потому что пожалела тебя, дурака. Он бы тебя из-под земли достал…

— Я ж понимаю и со всем заранее согласный… На ночлег оставишь?

— Ну ты и нахал, — подивилась я.

— Нет. Просто знаю: сердце у тебя доброе, не можешь ты выгнать меня на улицу, точно кота блохастого.

— Ты негодяй, Багров, — сурово отрезала я.

— Я тебя предупреждал: со мной — не сахар. А ты: Сашка, я тебя люблю и все такое, а как до дела дошло, туда же: негодяй. Вот ведь ваша бабья натура какая…

— Хорошо. Живи, — кивнула я. — Располагайся, а мне по делам надо.

— По каким делам? — насторожился Багров.

— Тебя они не касаются.

— Почем я знаю, может, ты отцу нажалуешься и он из меня шашлык соорудит.

Я посмотрела на Сашку, покачала головой и пошла к двери.

— Ладно, это я так, больше для порядка..:

— вздохнул он. — А ты надолго уходишь?

— Как получится, — ответила я. — Заскучаешь, так скатертью дорога. Конечно, ты меня сегодня спас, и я тебе за это очень благодарна, но все равно ты врун и мерзавец.

Я удалилась под грустным Сашкиным взором, черти в его зрачках запечалились: сидели смирно, сложив лапки и хвосты, если при этом и строили рожи, так самую малость.

Я поехала в ресторан, где имела длительную беседу с Денисом, после чего навестила отца. Дома его не оказалось, я бродила по комнатам и пыталась решить: должна я рассказать ему о гибели Валеры или нет? Если рассказывать, то все… А этого, по некоторым причинам, мне не хотелось. Если я пойду в милицию (кстати, идти я обязана), придется рассказать про Багрова и там. Как это отзовется на его биографии, еще вопрос. Можно придумать сказочку о том, что от убийц я сбежала, только кто в нее поверит? А если я расскажу об убийстве, но умолчу о похищении, это уж вовсе глупо: как я в этом случае помогу следствию? Чего доброго Подозрение упадет на отца…

Промучившись с пару часов, я не смогла прийти к определенному решению и в конце концов ограничилась полумерами: позвонила из автомата в милицию и скороговоркой выпалила об убийстве и красном “Опеле”, но о даче промолчала: Сашкины дружки могут рассердиться, а зла ему я не желала. Вот ведь незадача…

Разозлившись на себя и на весь мир, я поехала домой. Отца с Юлькой встретила на перекрестке, они возвращались с дачи.

— Ты чего в городе? — крикнул папа, открыв окно, я в ответ махнула рукой и сморщила нос. Мы разъехались. Разумеется, я так ничего и не рассказала отцу, неожиданно зло подумав: с Багровым разберусь сама.

Сашка стряпал ужин, наведя ревизию в моем холодильнике. Прошлогодний фартучек выглядел на нем очень миленько, дверь он передо мной распахнул на возможную ширину, высмотрев меня в окно.

— Привет, — хмуро бросила я, стараясь не обращать внимания на явное подхалимство.

На столе стояла бутылка мартини и торт. Этого в моем холодильнике не было.

— Праздничный ужин, — хмыкнул Сашка. — По случаю нашей встречи. Не знаю, как ты, а я очень рад.

— Я тоже рада, — вздохнула я, вымыла руки и села за стол.

— Выпьем? — предложил Сашка и разлил мартини.

Мы выпили, я упорно избегала его взгляда, стараясь избавиться от совершенно ненужных мыслей. Багров, уловив мое настроение, затих, говорил мало, все

Больше вздыхал и ласково на меня посматривал.

— Пора спать, — с трудом высидев час, заявила я, решительно поднимаясь.

— Посуду я вымою, — улыбнулся он, а я ушла в комнату, вытащила из кладовки раскладушку и с нею вернулась в кухню.

Раскладушка вызвала у Сашки недоумение.

— Спать будешь здесь, — сурово возвестила я.

— Какая-то она хлипкая, — засомневался он. — Может, мне лучше лечь на полу?

— Пожалуйста, только в кухне.

Я принесла белье, подушку и одеяло, поплотнее закрыла дверь в комнату, изо всех сил стараясь не думать о Сашке. Это мне почти удалось, к тому же мартини возымело самое благотворное действие, и через полчаса я уснула.

Где-то после полуночи открыла глаза, кухонная дверь скрипнула, а я вспомнила, что на кухне Сашка.