— Кто ищет, тот всегда найдет, — философски заметила я. — Но письмо серьезным мне не представляется. Кто-то решил попугать накануне знаменательной даты.

— Кто-то из почитателей Артемьева, которого ты, по их мнению, свела в могилу?

— В могилу Артемьева свело пьянство. Но кому это интересно?

— Не хотела говорить тебе, но в одной из газетенок появилась статья к годовщине смерти знаменитого писателя, и там черным по белому написано, что ты его отравила. А далее намеки на твои связи и прочее… Мол, оттого никто не удосужился провести следствие. То, что супруга кремировали, болтунам лишь на руку.

— Это была воля покойного.

— Да плевать на нее, — отмахнулась Софья. — И в земле бы полежал, невелика разница. — Тут она вдруг замолчала и с сомнением посмотрела на меня.

Я пожала плечами. — Зная его надоедливость.., чего доброго, начал бы по ночам таскаться.

— О господи…

— Лариса Сергеевна, — услышала я. В дверях стоял Семеныч с очень решительным выражением лица.

В руках он держал гроссбух, которым потрясал в воздухе, точно щитом. — Чего это Наталья ругается?

Я все по правилам сделал, документ проверил, номер записал. Вот, Софья Андреевна, полюбуйтесь, у меня комар носа не подточит. — Он хлопнул гроссбух на стол перед Софьей и победно взглянул на меня.

— Чего тут? — буркнула подружка.

— «Жигули» номер 404 КИ.

— Служба доставки?

— Так точно. И документ соответствующий у молодого человека имелся. Иначе бы я не принял. Я правила знаю.

— Черта лысого ты знаешь, — услышали мы скрипучий голос, и все трое невольно вздрогнули.

На веранде появилась тетушка Сусанна в цветастом платье, соломенной шляпке и нитяных перчатках. Жизнь изрядно скрючила ее, она опиралась на дубовую палку, и если бы не веселенький наряд, запросто могла бы играть Баб-ягу без грима. Злобное выражение физиономии сходству только способствовало.

Сусанна ткнула своей клюкой в сторону Семеныча и прошипела:

— Дармоеды проклятые. Расплодила, аферистка, сама непутная и всяческую шваль вокруг себя собирает.

— Иди, Семеныч, — поспешно сказала я. Он бочком просочился мимо Сусанны, пребывая в величайшем напряжении: старушке ничего не стоило огреть его клюкой, сила в ее тщедушном теле была прямо-таки фантастическая.

Но Семенычу повезло, он выскользнул за дверь без всяких увечий, не удержался и, пользуясь тем, что Сусанна теперь от него довольно далеко, а главное, стоит спиной, досадливо плюнул.

— Чай они пьют, — продолжила Сусанна. — Бездельницы. А ты, лошадь здоровая, в коротких штанах, — комплимент адресовался Софье, — весь срам наружу, смотреть противно… Полный дом дармоедов, а за порядком смотреть некому.

— Тетушка, не хотите ли чаю? — ласково предложила я.

— Пила уже. Три раза пила. Ты мне лучше скажи, кто к тебе шастает, бесстыдница? Только мужа похоронила, чтоб на нем, кровопийце, на том свете черти воду возили, а уже за старое? В монастырь тебе надо, грехи замаливать, а ты все…

— Если она уйдет в монастырь, вам придется переехать в дом для престарелых, — ядовито сказала Софья и улыбнулась от уха до уха. — Так что подумайте, прежде чем давать дурацкие советы.

— Тебя забыли спросить. Молиться тебе надо, — вновь обратилась ко мне Сусанна, — а не с мужиками шашни крутить. Бесстыдница.

— Тетушка, какие шашни? Я весь год в посту и молитве. В эротическом смысле.

— А к кому тогда шастает? Значит, к этой голенастой.

— Вот уж нет, — возмутилась Софья. — Да с чего вы взяли?

— А с того, что слышу. Две ночи подряд по коридору шмыг-шмыг, возле твоей двери затихнет, а через час назад — шмыг.

— Через час? Это не ко мне, — покачала головой Софья. — Я б своего до утра не отпустила.

— Слушать тебя тошно, — рыкнула Сусанна.

— Тогда с глупостями не приставайте.

— А вам не послышалось? — спросила я, нимало не сомневаясь в правоте Сусаниных слов, что-что, а слух у старушки отменный, так же, как и взгляд. Ей бы в милиции служить розыскной собакой.

— Мне не слышится, потому как я в трезвом уме пребываю. Водку ящиками не заказываю.

— Тетушка, вам никто не говорил, что подслушивать нехорошо? — робко заметила я.

— Тебе в ноги мне поклониться надо, — возвысила она голос. — На мне весь дом держится. Если б не я, ты давно бы по миру пошла с такими-то друзьями и советчиками.

— Давайте вернемся к тому, кто шастает по коридору, — дипломатично предложила Софья.

— Шастает, — удовлетворенно кивнула тетушка. — Две ночи подряд, либо к тебе, либо к Ларке.