А там, за поворотом, в переулке, была школа. Высокая, в четыре этажа. Туда Петя пойдёт учиться в будущем году. Начнёт с первого класса и дойдёт до десятого!

Потом Петя и бабушка перешли на другую сторону улицы, и Петя увидел в саду, среди деревьев и кустов, больницу, где работала его мама. Мама принимала в детском кабинете. Только один раз они с бабушкой ходили к маме на приём: Петя порезал руку, и мама смазала её иодом и хорошенько завязала.

Но самое плавное, конечно, был завод. Завод был такой большой, что Петя даже не мог сосчитать, сколько было корпусов. «А к октябрьским праздникам пустим ещё один новый цех, — говорил папа. — Обязательно пустим!» И этот новый цех был больше и выше всех остальных.

До садоводства было не особенно далеко. Бабушка и Петя дошли быстро. Петя ни капельки не устал и даже всю дорогу нёс плетёную кошёлку для рассады.

Они вошли в ворота садоводства и сразу увидели целое поле из стеклянных рам. Каждая была составлена из небольших четырёхугольных стёкол, и все они тянулись длинными рядами одна возле другой.

С одной стороны рамы были слегка приподняты и опирались на деревянные подпорки.

— Ишь ты, какая пышная! — сказала бабушка, останавливаясь перед одной из рам и заглядывая под стекло. — Хороша! Хороша! Ничего не скажешь…

Петя тоже заглянул под стекло и увидел в длинном широком ящике, врытом, как ему показалось, по самые края в землю, темнозелёные невысокие растения.

— Это что? — спросил Петя у бабушки. — Помидорная рассада?

— Помидорная рассада.

— А зачем она в ящиках?

— Это не ящики, это парники. Пока было холодно, она здесь в тепле росла да росла. А теперь её можно из парников высадить прямо в землю… Сунь-ка туда руку. Видишь, как там парит.

Петина ладошка и вправду сразу окунулась в тёплый, парной воздух, какой бывает жарким летом после дождя.

— А там что? — спросил Петя, показывая на низкое длинное строение под стеклянной крышей.

— Теплица. Там и зиму и осень — круглый год цветут цветы. Одни отцветают, другие расцветают.

— А где мы помидорную рассаду возьмём?

— Вот сейчас найдём главного садовника, у него и узнаем.

Вдруг Петя увидел — прямо к ним идёт невысокий старичок в широкой соломенной шляпе.

И бабушка с Петей пошли ему навстречу.

— Вот, — сказала бабушка, — сейчас и спросим про главного садовника… Здравствуйте! Вот пришли к вам в садоводство…

— Милости просим, милости просим! — ответил из-под шляпы старичок.

Петя глянул ему в лицо и увидел, что это был их сосед, Галинкин дедушка.

— Бабушка, — испугался Петя и дёрнул бабушку за рукав, — уйдём отсюда! Он сердитый.

— Что ты, Петя? — удивилась бабушка.

Но Петя потянул бабушку за руку обратно к воротам:

— Уйдём, бабушка! Не надо рассады…

Только бабушка не стала слушать Петю. Она подошла к Галинкиному дедушке и спросила, где у них в садоводстве продаётся помидорная и цветочная рассада.

Галинкин дедушка сам оказался главным садовником в заводском садоводстве. Стоило только бабушке сказать, что им нужна рассада, как он сразу сказал, что пожалуйста — у них всё имеется, и тут же стал рассказывать, какие цветы в каких парниках у него посажены. Хотя, кроме листиков, Петя ничего не заметил под стеклянными рамами парников, Галинкин дедушка и по одним только листикам объяснил, где какие цветы у него расцветут. Он рассказал, где у него будут левкои, а где гвоздика; где настурция, а где львиный зев; где бархатцы, а где резеда и анютины глазки.

Когда Петя получше пригляделся, он заметил, что и по листикам всё можно различить. У всех цветов листики были разные. Ни один не походил на другой.

У настурций они были вроде зелёных зонтиков. А у гвоздики — остренькие, сероватые и небольшие. У ирисов торчали из земли, как широкие ножи. А у левкоев были покрыты нежным, бархатистым пушком.

— А самое важное, — говорил дедушка, — знать повадки и нрав цветов. Ведь у каждого цветка свой характер и свои капризы. Одни любят тень, другие — солнце, а третьи хотят, чтобы солнце их грело утром, а после обеда им лучше отдохнуть в тени, в холодке. Одни распускаются только к вечеру, цветут всю ночь, а на рассвете закрываются до следующего вечера. А иным нужно солнце только утром, а когда наступит жара, они сразу свёртываются, опускаются.

— Вот ведь как всё устроено! — сказала бабушка. А я думала — цветы и цветы…

— Нет, это вы не говорите. Цветы только что не разговаривают, а если их понимать, по их виду сразу можно узнать, чего они хотят: чего им мало, а чего слишком много… Ничего, вы не беспокойтесь, я вам помогу при посадке. Ходить мне недалеко — соседи.

— Разве? — удивилась бабушка. — А я не знала. Мы тут совсем недавно живём.

— Конечно, соседи, — сказал Петя, выходя из-за бабушкиной спины.