Упомянутое плавание сопровождалось другими ценными исследованиями. Флёрьё произвел множество астрономических обсерваций и гидрографических съемок, которые позволили ему установить наличие грубых ошибок в географических картах.

«Мне долго не хотелось, — пишет он в отчете о своем путешествии, — заняться подробной критикой существующих официальных карт; я предполагал ограничиться сообщением о новых определениях, на основании которых следовало внести в них поправки; но ошибки оказались столь многочисленными и такими опасными для навигации, что я счел бы себя не исполнившим долга по отношению к мореплавателям, если бы не ознакомил их со всеми подробностями…»

Дальше Флёрьё справедливо критикует карты одного известного в то время географа.

«Я не собираюсь, — писал он, — приводить здесь все погрешности, обнаруженные мною на картах Беллена. Перечислять их можно было бы до бесконечности. Для доказательства необходимости работы, которой я себя посвятил, ограничусь лишь указанием на ошибки, заслуживающие особого внимания; я выявил их, сравнивая положение некоторых пунктов, указанных на картах Беллена, с тем, каким оно оказалось бы в действительности, если бы господин Беллен пожелал использовать астрономические наблюдения, опубликованные в разное время, или сравнивая положение других пунктов с тем, какое мы установили в результате собственных наблюдений».

В заключение, приведя длинный список погрешностей в координатах наиболее посещаемых пунктов в Европе, на побережье Африки и Америки, Флёрьё делает следующее справедливое замечание:

«Бросив взгляд на перечень различных ошибок, обнаруженных мною на картах господина Беллена, невольно приходишь к мысли, на которой, как она ни печальна, следует остановиться: если карты наиболее известной части земного шара, где производилось больше всего наблюдений, все еще так далеки от точности, то какое доверие можно питать к картам берегов и островов, посещавшихся менее часто, составленным на основании приближенных определений и случайных догадок?»

При описанных ранее плаваниях хронометры испытывались каждый в отдельности и разными лицами. Теперь следовало подвергнуть все виды хронометров одновременно одним и тем же испытаниям и установить, какие из них являются наилучшими. С этой целью в Бресте был снаряжен фрегат «Флора», командиром которого назначили одного из самых выдающихся морских офицеров по имени Верден де ла Крен. «Флора» совершила плавание из Франции к берегам Испании, затем на острова Мадейра, Тенерифе, Малые Антильские острова, на остров Сен-Пьер, Ньюфаундленд, в Исландию, которую исследователи отыскали с некоторым трудом, на Фарерские острова и в Данию, откуда Верден де ла Крен вернулся во Францию. Опубликованный им отчет, подобно отчету Флёрьё, содержит многочисленные исправления. Из книги Вердена видно, с какой тщательностью и регулярностью проводились промеры глубин, с какой точностью была выполнена съемка берегов. Особый интерес представляют те разделы отчета, где Верден описывает виденные страны и сообщает свои наблюдения о нравах и обычаях различных народов.

Из числа наиболее интересных данных, рассеянных по страницам двух толстых томов, следует упомянуть сведения о Канарских островах и их древних обитателях, народах серер и йолоф, об Исландии и о жизни в Дании, а также рассуждения по поводу меридиана острова Ферро (Иерро).

«Птолемей для нулевого меридиана избрал самый западный из островов… Конечно, ему ничего не стоило выбрать в качестве нулевого меридиан Александрии; но этот великий человек понимал, что подобным выбором он фактически не окажет никакой чести своей родине, что Рим и другие города могут также предъявить претензию на эту воображаемую честь, что каждый географ, каждый автор отчета о путешествии, произвольно выбирая нулевой меридиан, лишь внесет смятение или по меньшей мере недоумение в умы читателей…»

Мы видим, что к вопросу о нулевом меридиане Верден подходил принципиально, как в настоящее время делают все действительно объективные ученые.

В результате этого плавания проблема применения хронометров для определения долгот была решена. «Хронометры блестяще выдержали испытание, — пишет Верден, — они подвергались действию холода и жары, обнаруживали ту же точность, находясь в совершенно неподвижном состоянии, и при сильных сотрясениях как самого корабля — когда он сел на мель у острова Антигуа, — так и вызывавшихся артиллерийскими залпами; одним словом, они оправдали надежды, которые мы на них возлагали, и оказались вполне пригодными для определения долготы в море».

О последнем путешествии Кука еще ничего не было известно, кроме смерти великого мореплавателя, когда французское правительство пожелало использовать досуг, появившийся у военного флота в результате заключения мира [155] . Казалось, благородное соперничество установилось среди наших офицеров, ревновавших к успехам их вечных соперников — англичан на ином морском театре! Кого же следовало назначить командиром столь важной экспедиции? Отличившихся своими заслугами претендентов хватало. Но в этом-то и заключалась трудность выбора.