Отец Винсент прижал руку к желудку.

– Ох…

– В общем, у вас на руках труп, найденный где-то посреди улицы, и на шее его, можно сказать, табличка висит: «Добро пожаловать в Чикаго». Или кто-то неописуемо туп, или кто-то старался направить вас сюда. Это профессиональное убийство. Кто-то хотел подбросить вам этот труп как подсказку.

– Но кто мог проделать такое?

– Вот это хорошо бы выяснить. У вас нет фотографий этих двух женщин получше?

Он покачал головой:

– Нет. И их ни разу не арестовывали. В досье только те, что я вам дал.

– Значит, в своем деле они мастаки. – Я взял фотографии в руки. К ним крепились канцелярскими скрепками листки бумаги с кое-какими данными: официальными адресами, известными знакомыми – ничего особенно полезного. – Мгновенных результатов не обещаю.

– Серьезные дела редко делаются мгновенно. Что вы хотели бы от меня еще?

– Аванс, – сказал я. – Тысячи пока хватит. И еще мне нужно описание пропавшего артефакта – чем подробнее, тем лучше.

Отец Винсент понимающе кивнул и достал из кармана пачку банкнот, стянутых стальным зажимом. Он отсчитал десять портретов Бенджамина Франклина и протянул мне.

– Артефакт представляет собой прямоугольный кусок льняной ткани размером четырнадцать футов и три дюйма на три фута и семь дюймов, ручного тканья. На ткани имеется ряд пятен и…

Я поднял руку, хмурясь.

– Погодите-ка. Откуда, вы сказали, украдена эта вещь?

– Из собора Святого Иоанна Крестителя, – ответил отец Винсент.

– В северной Италии, – сказал я.

Он кивнул.

– В Турине, говоря точнее, – сказал я.

Он снова кивнул с непроницаемым выражением лица.

– То есть… кто-то украл чер… извините, Туринскую Плащаницу? – выдохнул я.

– Да.

Я откинулся на спинку стула, тупо глядя на фотографии. Это меняло дело. Еще как меняло.

Плащаница. Предположительно погребальный саван, в который Иосиф Аримафейский обернул тело Иисуса после снятия с Креста. Креста с большой «К». Ткань эта предположительно оборачивала тело Христа, когда он воскрес, и на ней отпечатались его образ, его кровь.

– Уау, – сказал я.

– Вам много известно о Плащанице, мистер Дрезден?

– Ну, не слишком. Погребальный саван Христа. В семидесятых ее подвергали куче анализов, и ни один не смог достоверно опровергнуть это. Несколько лет назад она едва не сгорела при пожаре в соборе. Ходят легенды, будто она обладает целительной силой и будто ее до сих пор охраняет пара ангелов. Ну, рассказывают многое – всего не упомнить.

Отец Винсент положил руки на стол и наклонился ко мне.

– Мистер Дрезден. Плащаница – едва ли не самая ценная реликвия Церкви. Это могущественный символ Веры, в котором множество людей видит святыню. Он важен также в политическом отношении. Риму совершенно необходимо, чтобы его вернули Церкви и сделали это как можно быстрее.

Несколько мгновений я молча смотрел на него, пытаясь сформулировать вопрос по возможности корректнее.

– Вас не слишком оскорбит мое предположение, что Плащаница… как бы сказать… имеет и магическую ценность?

Винсент поджал губы.

– Я лишен иллюзий на этот счет, мистер Дрезден. Это кусок ткани, а не волшебный ковер. Вся ценность его носит исторический и символический характер.

– Умгум, – пробормотал я. Блин-тарарам, уйма магических энергий порождается именно такими причинами. Плащаница была древней, ей приписывали чудесные свойства, и в это верило множество людей. Одного этого более чем достаточно, чтобы сообщать ей энергию.

– Некоторые вполне могут считать иначе, – заметил я.

– Конечно, – согласился он. – Вот почему ваше знание местных оккультных кругов может оказаться бесценным.

Я кивнул, размышляя. Все могло обернуться совершенной банальщиной. Кто-то мог украсть ветхую от древности тряпку для какого-нибудь психа, который верит, что это волшебная простыня. Ведь вполне возможно такое, что Плащаница – не более чем символ, древняя вещица, исторический артефакт, но не критически важный.

Конечно же, оставалась вероятность и того, что Плащаница – подлинная. Что она действительно касалась Сына Божьего, когда Его воскресили из мертвых. На всякий случай я не стал развивать эту мысль.

Впрочем, так или иначе, если Плащаница заключает в себя хоть толику магических сил, игра может обернуться совсем по-другому. Гораздо опаснее. Из всех жутких, темных, злобных сил я не мог представить себе ни одной, которая, заполучив Плащаницу, не проделала бы над ней чего-нибудь малопривлекательного. Так что в игре вполне могли участвовать сверхъестественные силы любого рода.

Впрочем, и без того одних смертных хватало, чтобы призадуматься. В это могли быть вовлечены и Джон Марконе, и чикагская полиция – а заодно и Интерпол, и ФБР. В принципе, когда нужно отыскать кого-либо, копы и без привлечения сверхъестественных сил справляются не так уж плохо. Так что имелись шансы, и немалые, что они в течение нескольких дней смогут найти похитителей и вернуть Плащаницу.