Примерно через час мантия великана уже была растянута на земле, как ковер. Тогда старухи разожгли поблизости большую жаровню. Когда угли в ней хорошенько раскалились, они с помощью стальных щипцов стали вытаскивать самые крупные из них и закладывать их внутрь своих чугунных утюгов. Вооружившись таким образом, они опустились около мантии на колени и начали разглаживать ее ткань. Они работали уже около получаса, когда мне вдруг показалось, что у меня галлюцинации. Я несколько раз сморгнула, чтобы прогнать наваждение… Но нет, старухи и в самом деле начали молодеть! Резко подскочив, я повернулась к маме, но она прижала мне палец к губам в знак того, что мне не следует обращать на себя внимание.

– Так и должно быть, – шепнула она тихонько. – Это действует магия мантии. Они попросили ее вернуть им молодость. Ради этого они и взялись за нелегкую работу, которую сейчас выполняют.

– Будем надеяться, что они потратят на себя не слишком много энергии, – процедил Па сквозь зубы.

– Да ладно тебе, – успокивающе сказала Ма, – не жадничай, ее на всех хватит.

Не веря своим глазам, я наблюдала за творящимся чудом. Возраст гладильщиц с каждой минутой уменьшался. Когда они только ступили на мантию, им было от семидесяти пяти до восьмидесяти лет; теперь же они выглядели как бодрые сорокалетние женщины. Некоторые уже стали избавляться от своих платков и шалей, а кое-кто даже оторвал полосу ткани от подола, чтобы укоротить юбку.

В этот момент ко мне подошла Поппи и тронула меня за плечо. Вид у нее был очень недовольный, и я спросила, в чем дело.

– Моя бабушка Матильда там, с ними! – пробурчала она, махнув рукой в сторону гладильщиц. – Я не смогла ее остановить. Вон она, видишь? Та… та девушка в красной юбке! Теперь ей не дашь и тридцати! Я чувствую себя дурочкой…

– Почему?

– Как почему? Вот представь, что твоя мама сейчас взберется на мантию и сбросит лет двадцать… вернувшись, она окажется одного возраста с тобой, тебе это будет приятно?

Пришлось признать, что не очень.

– Может быть, вернемся домой, как думаешь? – шепотом спросила моя мама у Па.

– Нет, – заупрямился тот, – я хочу присутствовать при разделе участков. Хочу убедиться, что все они будут равноценны.

Мне показалось, что он сам на себя не похож. Какой-то нервный, напряженный, на лице появилось озлобленное выражение.

И я подумала: «Вот оно, действие магии. Начинается. Скоро все окажутся не в себе».

Когда мантия наконец была тщательно выглажена, старухи – хотя теперь, наверное, нужно говорить «бывшие старухи», потому что они тем временем стали совсем молоденькими! – измерили ее вдоль и поперек, как будто собирались кроить из нее одежду, а потом принялись с помощью белой краски расчерчивать дивную красную ткань на равные квадраты. На каждый квадрат при этом наносили номер. Честно говоря, выглядело это безобразно и уничтожало все великолепие мантии.

У меня мелькнула мысль, что, если бы великан увидел это, он бы здорово разозлился.

Папа наконец согласился вернуться домой, но и во время обеда он оставался в очень нервозном состоянии.

– Что тебя так беспокоит? – с тревогой спросила Ма. – Похоже, все складывается неплохо…

– Ты ничего не понимаешь, – буркнул отец. – Некоторые квадраты насыщены энергией меньше, чем другие. Никто не знает причин… просто это так. Но, если нам не повезет при жеребьевке, мы рискуем оказаться на плохом участке.

– И что тогда случится? – поинтересовалась я.

– Просто-напросто ничего! – рявкнул Па. – Или почти ничего. Мы прикажем мантии сотворить чудо, а оно обернется каким-нибудь пустым фокусом… Такое уже бывало.

Очутившись наконец у себя в комнате, я обратилась с тем же вопросом к чемоданчику.

– Твой отец прав, – прогнусавил мой багаж. – Именно так и обстоит дело. Одни получат возможность превращать камни в чистое золото, а другим придется довольствоваться превращением черствого хлеба в свежий. Теперь видишь, в чем проблема? Сначала возникнет зависть, потом ненависть, а после и война… Я здесь для того, чтобы спасти тебя. Если пожелаешь, можешь приподнять мою крышку и присоединиться к остальным детям, которые нашли прибежище у меня внутри. Ты станешь крохотной, микроскопической, но зато познаешь радость жизни в чудесном мире. И спасешься от надвигающейся катастрофы. Мантия сведет людей с ума, и в конце концов они поубивают друг друга, как жители Мулинона. Вспомни Грязнулю… Единственный способ выжить – это открыть мою крышку и воспользоваться моим гостеприимством. Смерть и безумие будут бушевать снаружи, но не смогут повредить тебе, потому что меня нельзя уничтожить.

– А могу я взять с собой моих родителей? – спросила я.

– Нет, я принимаю только детей. В крайнем случае можешь позвать свою подругу Поппи, но не более.

Я положила ладонь на один из замочков. Конечно, я не собиралась бросать своих родителей. Кроме того, я подозревала, что это очередная уловка чемоданчика. Для чего он здесь на самом деле – чтобы помочь мне… или поймать меня? Что, если его подлинная миссия – странствовать по вселенной, похищая детей, которые окажутся достаточно наивными, чтобы поверить его россказням? Скольких он уже заманил в свою ловушку? Тридцать, сорок… сто? Если они действительно стали микроскопическими, в чемоданчике их могут быть миллионы!

Прищурившись, я внимательно рассматривала чемоданчик. Что это – демон, принявший вид безобидного предмета багажа? Или демон, крадущий детей… может, он и в самом деле явился на Землю, чтобы спасти меня?

Что ж, теперь я попробую вкратце изложить то, что случилось после. Знаю, что вам это покажется невероятным; и тем не менее каждое слово здесь – истинная правда. Понадобилось всего-то несколько дней, чтобы наша жизнь превратилась в полнейшее безумие… Едва ступив на волшебную мантию, жители деревни совершенно лишились рассудка. Но, чтобы вам все было понятно, мне придется продолжить свой рассказ с того самого места, на котором я остановилась.