Браун гордо поднял голову и сверкнув глазами, произнес:

— Я даже подумать не могу о том, чтобы взять с вас хоть цент, — после чего он перешел на обычный тон. — Давайте посмотрим на ваш телескоп.

Мисс Клейтон открыла футляр и достала прибор в тонкой латунной оправе. Хотя телескоп, судя по всему, был отнюдь не новым, содержали его в превосходном состоянии — латунь была отшлифована до блеска, а на линзах не было видно ни единого пятнышка или пылинки. Учительница вручила телескоп Брауну, который приложил его к глазу.

— Может быть, там что-то с линзой, — сказала мисс Клейтон. — Если приложить вот так, то ничего не видно, все, как в тумане. Но, если чуть-чуть повернуть направо в среднем звене, то…

Она наклонилась к телескопу рядом с Брауном, чтобы показать, как нужно повернуть его, и… потянулась губами к ответившему ей взаимностью доку. Еще мгновение — они наверняка поцеловались бы, но наблюдавший за ними Макфлай демонстративно кашлянул. Мисс Клейтон испуганно отшатнулась и изобразила на лице строгую деловую маску. Браун бодряческим тоном произнес:

— Я могу починить к вечеру, мисс Клейтон. Если хотите, начну прямо сейчас.

Она смущенно улыбнулась.

— Нет, так быстро не надо. Ведь сегодня вечером будет городской фестиваль. Зачем же вам работать? Все-таки такое событие в жизни города… Ему, насколько я знаю, исполнилось тридцать пять лет. Вы же будете присутствовать, правда?

В ее последних словах было столько надежды, что, несмотря на робкие попытки Марти возразить, док с энтузиазмом воскликнул:

— Конечно, конечно, мы обязательно будем присутствовать!

Ее лицо украсила очаровательная улыбка.

— В таком случае, мы увидимся вечером.

Она наклонила голову вначале в сторону Брауна, затем в сторону Марти:

— Эммет. Мистер Иствуд…

— Мэм…

Она направилась к выходу и, обернувшись в дверях, с благодарностью сказала:

— Спасибо за починку моего телескопа.

— Поверьте мне, не за что, — поклонился Браун.

Когда мисс Клейтон вышла из кузницы, Марти иронически осмотрел застывшего в преданном поклоне Брауна.

— Хороший телескоп, док…

На вечерний фестиваль Хилл-Вэлли собралось, похоже, все взрослое население города. Люди стали собираться на городской площади еще за час до времени, объявленного на афише. К восьми часам, когда уже почти стемнело, площадь была полна. Горожане в праздничных костюмах с любопытством смотрели на невысокий помост, на котором были установлены большие механические часы. У механизма возились несколько мастеров, которые окончательно отлаживали часы перед тем, как им было суждено стать главной достопримечательностью здания мэрии.

Для обеспечения безопасности на празднике власти обнесли место торжества невысокой оградой из колючей проволоки, большой моток которой был по такому случаю доставлен из самого Сан-Франциско вместе с представителем фирмы продавца. Это был невысокий пожилой толстяк с флегматичным лицом, на котором, казалось, было написано — мне пришлось многое повидать на этом свете. Проволоку натянули по периметру площади, дабы горожане не разбредались по улицам в непотребном виде. У салуна был оставлен небольшой проход, возле которого стоял помощник шерифа с парой добровольцев из числа жителей Хилл-Вэлли. Помощник шерифа стоял рядом с красноречивой надписью на куске картона — «Вход с оружием запрещен». Желавшим пострелять на празднике места не предусматривалось.

Время близилось к восьми вечера, когда на помосте рядом с часами появился мэр Хьюллард. В связи с торжественностью момента он был одет в строгий черный фрак, ослепительно белую сорочку с бабочкой и новые лакированные туфли. Цилиндр на его голове подчеркивал важность предстоящего события.

Док и Марти едва не опоздали к началу церемонии открытия. Мэр обратился к собравшимся на площади.

— Уважаемые леди и джентльмены! — прокашлявшись, начал он. — Я поздравляю вас с большим праздником нашего города — тридцать пятой годовщиной его основания!

В ответ раздались сопровождаемые свистом и радостными криками аплодисменты.

— В качестве мэра Хилл-Вэлли я с огромным удовольствием посвящаю эти прекрасные часы жителям нашего города! — продолжил Хьюллард. — Пусть они будут идти вечно!

Новый взрыв энтузиазма последовал за этими словами. Когда наступила относительная тишина, мэр дал указания помощнику, суетившемуся у механизма:

— Джеймс, скажите, когда запускать маятник, — затем он повернулся к возбужденной толпе. — Итак, я приступаю, господа!