– Алло, станция!? ... Станция!?
– стукнув по лавке хромовым сапогом, майор, морщась, поднялся.
– Ты ... это... давай звони, ... проси самого Рохлина! Доложишь, что в лагере ЧП... мол, майор Выпин и подчиненный ему состав принимают все меры... Потом меня позовешь!
– как был в расстегнутом ватнике, так и окунулся в снежную метель.

Едва разлепил глаза - увидел бегущего к нему человека. В мозгу пронеслось: - "Небось, опять этот?!"

– Товарищ майор, товарищ майор!
– затараторил солдат, дыкающий и окающий говор которого, засел в мозгу на всю оставшуюся жизнь.
– Меня Евсеев послал, ... сержант наш...
– не закончив начатой фразы, солдат забарабанил дальше, - горе то, какое, горе! ... Берца убили. Как оттаял, зараз и увидели - точно, Берц!!!

– Что ты городишь?
– Выпин взревел.

Бац!!! От резкого удара солдат опрокинулся навзничь. В порыве безумия майор кинулся на лежащего солдата, крича навстречу порывам студеного ветра:

– Убью, сука колхозная! Я тебе дам зараз, я тебе покажу дык! Когда по уставу будешь докладывать?

Солдат, заливаясь кровью, терял сознание и над ним еще долго, разевая рот, как в немом кино, рассвирепевший майор продолжал выкрикивать что-то...

* * *

Намаявшись, Выпин метнулся обратно и чуть не столкнулся с выбегающим к нему навстречу лейтенантом.

– Вас к телефону! Управление - на проводе!!!

Ошалело, гремя всем, что попадалось под ноги, майор пробрался к столу, и схватил черную эбонитовую трубку. Сквозь яростное шипение до него донеслось:

– Дежурный по управлению Губ лага, капитан Сипко! ... Алло, товарищ Берц?! Алло, кто на проводе? Алло, ... соединяю с начальником Управления...

Мгновенно похолодевшие ноги майора стояли в луже разлитой воды из бачка и сапоги ледком прихватывало к землистому полу. Не ожидая встречных вопросов со стороны большого начальства, Выпин выпалил в трубку:

– Товарищ Рохлин?! Докладывает майор Выпин! В лагере 162/1 - объявлена тревога! По результатам поверки в побеге находится три человека... Политических нет!!! Начальник лагеря товарищ Берц лично возглавил группу преследования!.. Мною организована работа по выявлению причин побега заключенных и подключены соответствующие органы!

Выпин и сам не понимал, как это стройно у него всё получалось...

На той стороне провода затрещало и майор, замерев от схватившего его тело судороги напряжения, услышал рявкающий голос.

– Живыми или мертвыми вернуть бежавших!!! Я вынужден откомандировать спецуполномоченного Белочкина! Вышлите навстречу встречающих с опознавательными знаками!
– далее последовала серия отборных матерных слов, без связки которых не обходилось ни одно начальство...
– Чем вы там занимаетесь?.. Найдите подполковника Берца, и чтоб через час я с ним разговаривал!!!

Рохлин бесновался и Выпин ясно представил, как там, в Верхнешельске пузатый начальник Губ Лага машет при этом руками...

Шум в телефонной линии значительно поубавился, но майор, несмотря на это, стал лихорадочно выкрикивать:

– Алло, станция?.. Говорите громче!!!
– правой рукой он усиленно затеребил витой провод, от чего треск стал оглушительнее.
– Алло, товарищ полковник, ... алло!
– через минуту, не обращая внимания на встречные крики, он твердо нажал на рычаг.

Телефон жалобно звякнул.

– Пи-пи-пи-пи, - неслись гудки из брошенной трубки, ... но рядом уже никого не было...

ГЛАВА 3

Мокрый, набухший от крови, снег вяло стекал с разбитого виска того, кто еще недавно был начальником лагеря...

Разогнув окоченевшее тело, санитарный врач обнаружил кусок торчащего рифленого металлического стержня в области сердца...

Выдернув болванку из груди, Перепелкин с удивлением обнаружил, что кусок прута был лишь слегка заострен; удар был звериный... "Креста работа, - только и подумал он, - больше некому!"

В "предбаннике" фыркнуло. Прерывая умозаключения санитара, в санблок ввалились начальник караула и солдат с размалеванным кровью лицом.

Сбивая снег, лейтенант кивнул в сторону вертухая [1], который сквозь распухшие веки силился рассмотреть скорбное помещение:

– Обслужи раненого. И смотри у меня!

Подражая своему грозному командиру, солдат шепеляво добавил:

– По бумаге проведи, как раненного, упал там или еще чего... Понял, лепила [2]?!
– и загоготал, зычно сплевывая себе под ноги...

Перепелкин сноровисто обмыл распухшее лицо.

"Это по бумаге я - санврач, а так - обычный зек... Ни бинтов, ни зеленки... Хотя работа полегше - не то, что у всего контингента! Умер зек - запиши, обработай, что б заразы не было... Да и то проблем хватает. Летом - покойничка закопают, а вот зимой - братва труп ни за что не отдаст! Под "больного" держат на нарах, спят рядом, как никак лишняя пайка... А это опять, куда ни глянь, зараза страшная... Вот такие дела... И жизнь вот такая..." - под неспешные мысли руки привычно смастерили повязку из разодранной простыни.