Я, мама, Боба, старик Ливерпуль, дядя Али, Фатьма ханум, Рафис, Расим, Раис, Рамис - все сидим у приёмника. Сейчас папу объявят по радио. И заиграет оркестр. Хотя папу не будет видно, но мы-то знаем: он там на сцене; он дирижирует этим оркестром. Мы все думаем здесь о папе, а он думает там о нас. Хотя ему некогда думать, но это ведь ничего не значит! Папа мой выступает по радио. Такого ещё никогда не бывало!

– Долго ждать, - говорит Ливерпуль.

– Сейчас, сейчас, - волнуется мама.

– Молодец Володя, - говорит Фатьма.

В какой раз мама рассказывает:

– Я и не думала. Он звонит вдруг по телефону, так и так, говорит, только что я узнал, меня будут транслировать. Я кричу: "Что транслировать?" Он отвечает: "Меня транслировать". Я говорю: "Каким образом?" Он говорит: "По радио". А я всё не пойму, ведь впервые… Когда я поняла, так волновалась!

– За такого человека, как Володя, - говорит Ливерпуль, - я с удовольствием выпил бы. За него я готов всегда выпить.

– Опять всё про то!
– возмущается мама.

– Нет, за успех, - говорит Ливерпуль.
– Я за успех… Я не просто так…

– Да прекратите вы, - говорит мама.

– Сейчас начнётся!

– Нету там ничего, - говорит мой брат Боба.

– Там твой папа, - говорит мама.

– Где же папа, раз там его нет?

– Суета сует, - говорит Ливерпуль.

– Вы опять пьяный?
– говорю я.

– Тебя не касается, - говорит он.

– Так-то так, - говорю, - но всё же…

– Понимаешь, это со мной бывает. Не то чтобы каждый день. Но довольно часто. Я не скажу, что всё это здорово. Наверное, это даже плохо…

– Отвратительно!
– говорит мама.
– …но тут, брат, ничего не поделаешь. Тут такое, брат, дело. Привык я - и всё тут! Ну, ты не поймёшь…

– Понимать-то нечего!
– говорит мама.
– …в общем-то это скверная штука. А главное, что бесполезная. Толку от этого нету. Ну совершенно нет толку. Нисколечко… Трудно сказать, зачем я это делаю. Но я это делаю. И никому не советую…

– Да прекратите вы!
– говорит мама.
– …ты, брат, не думай, что я несчастливый. Я, может быть, даже самый счастливый. Я видел свет, много разных людей, а теперь я здесь, с вами… Твой отец плавал на шхуне "Мария"… Это шхуна была, я вам скажу! Таких шхун поискать на свете! Твой отец там плавал юнгой. До великих событий. Потом эти события - он на коня. Командир эскадрона! Как в сказке!

– Замолчите вы!
– кричит мама.

– Таких людей, - говорит Ливерпуль, - как твой отец, очень мало на свете.

– Что такое, - вдруг говорит Али, - шкала на Париже?

– О! Париж!
– говорит Ливерпуль.
– Я там не был…

– Почему шкала на Париже?
– говорит дядя Али.

– О каком Париже вы говорите?
– говорит мама.

– О самом французском, - говорит он.

– Ой, - кричит мама, - шкала на Париже! Приёмник совсем на другой волне!

Мой брат Боба куда-то исчез. Конечно же это его рук дело! Каждый крутит приёмник. Все ищут волну. Наконец-то! Мы слышим гром оркестра.

– Какая досада!
– волнуется мама.
– Володю уже объявили!

– Ура!
– кричу я.
– Ура!

– Уррра!!
– кричат братья Измайловы.

– Какая досада, - говорит мама.
– Как это можно! Ведь самое главное!
– Маме обидно. Она ищет Бобу.

Боба лежит под кроватью. Он чувствует что-то неладное.

– А ну выходи!
– кричит мама.
– Сейчас же!

Он не думает вылезать.

– Я жду!
– кричит мама.
– Давай вылезай!

– Оставьте его, - говорит Ливерпуль.

– Я ему покажу!
– кричит мама.
– Ведь он ненормальный!

– Я спрошу его, - говорит Ливерпуль. Он подходит к кровати и спрашивает: - Ты варёные калоши не ел?

– Не ел… - отвечает Боба.

– Тарелки в суп не крошил?

– Не крошил…

– Затылком ничего не видел?

– Ничего не видел…

– Какой же он ненормальный?! Вы слышите? Дай ему Бог здоровья!

– Ливерпуль, Ливерпуль, - говорит мама, - вы мне ребёнка калечите.