— Лиза приехала без вещей и, судя по всему, побывала в серьезной передряге, — доложил секретарь. — Я не стал говорить, что у нее платье порвано в двух местах на спине. Она сказала, будто ее обокрали в поезде.

Гортинский рассмеялся:

— Лизу даже годы на рельсы ума-разума не поставили. Я бы скорее поверил, если бы она обчистила карманы пассажиров, но ее обворовать невозможно. — Он поставил стул и сел на него. — А если честно, я видел Лизу в окно и мне ее стало жалко. У нее взгляд загнанного в угол волчонка.

— Кажется, еще одна машина подъехала, — сказал Сергей.

Оба подошли к окну.

— Прибыла Марго из Самары. В последний раз я видел ее двадцать семь лет назад. Мы развелись, когда ей было двадцать три. Значит, сейчас пятьдесят. Выглядит чудесно. Иди, встречай. Но будь осторожен, этот ларчик с двойным дном. Рита умеет всех и всегда оставлять в дураках. Правда, со мной у нее фокус не прошел, а потому я не ушел от нее, а сбежал. А на вид она самая безобидная из всех четырех.

— Попробую подстроиться.

Когда Сергей распахнул входную дверь, он увидел женщину в слезах.

— Скажите правду, Гена еще жив?

— К счастью, жив. Заходите. Ваши вещи в машине?

— Да. Шофер их сейчас принесет. Денег ему не давайте. Он и без того получил с излишком.

С видом вдовы-мученицы Рита переступила порог и тут же начала ощупывать обивку мебели, осматривать занавески и поглаживать дерево с видом оценщика, готового поторговаться за каждый предмет.

— Я провожу вас в вашу комнату, — предложил Сергей. — Очевидно, вы устали с дороги.

— А как же Гена? Я его не увижу?

— Увидите, но позже. Сейчас у него время сна. Режим, прописанный врачами, соблюдается очень строго.

— А вы какую роль здесь играете?

— Меня зовут Сергей. Я приглядываю за домом и выполняю поручения Геннадия Алексеевича.

Шофер внес в дом три чемодана. Похоже, Рита собиралась здесь гостить целую вечность.

— Не беспокойтесь, я подниму ваши вещи, но сначала отведу вас в ваши апартаменты.

— Хорошо бы. Я очень устала.

— Обед в четыре.

— Гена будет на обеде?

— Нет. Ему подают отдельно.

— Тогда и мне там делать нечего. Я лучше посплю, а вы принесите мне обычных бутербродов и стакан сока.

— Как прикажете.

Они поднялись на второй этаж. Рита останавливалась у каждой картины, коими был увешан весь этаж, и задавала один и тот же вопрос:

— Это подлинник?

Из-за ее любопытства дорога до комнаты заняла слишком много времени.

Комнату она тоже тщательно изучила. Ее интересовало, как часто меняют белье, есть ли халаты, какой фирмы мыло и мягкость полотенец. Она вела себя так, будто заплатила за гостиничный номер бешеные деньги, а ее пытаются надуть на мелочах.

Сергей с трудом от нее избавился и помчался к хозяину с докладом.

— Ну и фрукт, — выдохнул он. — А как красиво начала, со слезами на глазах.

— Она же бухгалтер. Всему ведет счет. Но думаю, что здесь Рита умышленно перегибала палку. Ей хотелось получше разглядеть вас, Сережа, а не картины. Она пыталась определить, сколько вы стоите. Домоправитель, другими словами, мажордом, очень нужный человек. И она права. Начинать надо с вас, а меня можно оставить на закуску.

— Она даже не взглянула в мою сторону.

— Такие люди видят боковым зрением, — улыбнулся Гортинский. — И даже на затылке у нее есть глаза. — Он выглянул в окно: — Ну вот и Лиза возвращается из магазина. Кажется, она с трудом тащит пакеты.

— С барахлишком, — добавил Сергей. — Лиза пользуется периферийным жаргончиком.

— Ее это не портит. Она всю жизнь провела в Сочи. А это курорт с разношерстной публикой. В советские времена в Сочи ездили торгаши и маникюрши, а сейчас криминальные авторитеты и барыги.

— На горизонте появилась еще одна машина. Они будто сговорились, — покачал головой Сергей.

— Неужели мой план сработал? Это говорит лишь о том, что за последние тридцать лет мир не изменился. Те же страсти, те же принципы, и все ради одной цели.

— Говорят, что не все продается. Есть любовь, порядочность, честь…

— Так еще говорят? — удивился Гортинский.

Сергей тяжело вздохнул.

— Очень хорошо, что женщины еще не столкнулись друг с другом. Лиза пошла мерить обновки, Рита улеглась спать и на обед не придет. Просила принести ей бутерброды.