Наш приезд вызвал у хозяев растерянность. Какая-то женщина в неглиже, украшавшая веранду цветами имбиря и пальмовыми листьями, с визгом скрылась в доме. Куча детей сначала застыла от удивления, а потом заревела так, что свора собак, почувствовав опасность, обступила нас с яростным лаем.

— Ты уверен, что это здесь? Признайся, что ты перепутал день или адрес.

— Ничего подобного. Утром я видел Б. в конторе, и он сказал, что мы увидимся с ним вечером. Может быть, я перепутал время?

Нет, все было правильно. Смущенная хозяйка дома вышла на веранду:

— Простите за беспорядок. Да, сегодня. Только знаете, если у нас гостей приглашают в шесть, они приходят в восемь.

В восемь собралось человек сорок — по самоанским представлениям, небольшая вечеринка для узкого круга. Напитки лились нескончаемым потоком. Несмотря на сухой закон, был джин, виски, бренди и пиво, а с ними подали таро и плоды хлебного дерева, поджаренные наподобие хрустящего картофеля. Люди пили и веселились, но никто не напился. В девять мы попытались распрощаться, ссылаясь на маленького ребенка и свою занятость, но милые хозяева ничего не хотели слушать.

— Это исключено. Сейчас мы немного закусим. Не пойдете же вы домой голодными!

В десять наши робкие напоминания о доме и ребенке были безапелляционно отвергнуты из-за «закуски», которую «сейчас подадут на стол». В одиннадцать я уже перестала чувствовать голод и усталость, а после третьей рюмки виски на пустой желудок мне стало весело. Помню, как хозяйка объясняла мне язык цветов «а ля Самоа»: цветок за левым ухом — значит девушка незамужняя, за правым — солидная матрона. В двенадцать меня уже ничего не интересовало. В час принесли «небольшую закуску».

Столы расставили полукругом. Посреди этой подковы аппетитно возвышался огромный подрумяненный кабан с головой и копытами. Он выглядел как живой, а в его пасти и под хвостом кокетливо торчали цветы гибискуса. Рядом с кабаном вздымались горы таро, вареных плодов хлебного дерева и зеленых бананов, элегантные сверточки палусами, рыбины, целиком запеченные в листьях хлебного дерева, цыплята и миски консервированной говядины. Отдельно стояли стопочки красных крабов и омаров, жареные палоло и морские водоросли лиму, которые напоминают кисти мелкого зеленого винограда и издают резкий запах йода. Салаты зеленые и салаты овощные, помидоры и печеная дыня, итальянские макароны и индийское карри, китайское блюдо — побеги молодого бамбука — все это соседствовало с сосисками и тортами, политыми розовой глазурью. На другом конце стола мы обнаружили кусочки таро в кокосовом креме с коричневым тростниковым сахаром и маленькие китайские пирожные.

Сначала мы попробовали неизвестные нам самоанские блюда. Больше всего нам понравилось палусами.

— Как готовится это блюдо? — спросила я хозяйку дома.

— Очень просто. Густой крем из мякоти кокосового ореха заворачивают в листья таро, поливают морской водой, обязательно морской, потому что в противном случае оно будет приторным, и запекают в уму. Но если тебе понравились эти самоанские блюда, ты должна попробовать палоло.

Она принесла мне на тарелке что-то черное, внешним видом напоминающее тоненькие макароны. Я взяла в рот несколько ниточек.

— М-м-м… роскошь. Похоже на икру. А что это?

— Морские черви.

Я поперхнулась, на глаза навернулись слезы, но что я могла поделать? Я проглотила и еще нерешительно ковыряла вилкой в черных нитках, когда ко мне подошла знакомая англичанка.

— Что у тебя? Палоло? — спросила она, нервно жуя ножку цыпленка. — Берегись, несколько дней назад у меня после палоло был «самоанский живот».

— А-а-а… только этого мне не хватало! — Я уже успела наслышаться столько ужасного о «самоанском животе». Впервые я услышала об этой болезни несколько дней назад на очень официальном коктейле. Две дамы тянули потихоньку шерри и вели со мной стереотипную беседу:

— Откуда вы приехали? Из Голландии? Из Польши? О, это интересно. А где вы живете? В Варшаве? И туда возвращаетесь? Ага, понимаю.

Наступила минута неловкого молчания. Затем одна дама обратилась к другой:

— Не вижу Марселя. Что с ним?

— У бедняги «самоанский живот».

Тут они снова вспомнили обо мне.

— Вы, кажется, врач? Что вы можете сказать о «самоанском животе»?

Я облилась потом, а зубы мои застучали о край бокала. Я ничего не могла сказать. Я никогда даже не слыхала, что у самоанцев животы не такие, как у остальной части человечества… Но прежде чем я успела что-то выдавить из себя, дамы уплыли к другой группе гостей.

Однако уже на следующий день мы столкнулись с «самоанским животом», оказавшимся исключительно отвратительным пищевым отравлением, которое очень распространено среди местного населения. И в этом нет ничего удивительного, так как традиционное питание островитян — глумление над всеми принципами диеты. Иначе говоря, они потребляют слишком много углеводов и жиров и очень мало белка. Основу меню островитян составляют насыщенные крахмалом, вызывающие полноту клубни таро, зеленые бананы, таамуи плоды хлебного дерева, которые они едят так, как у нас хлеб и картофель. Эти продукты в избытке поставляют «топливо» организму и способствуют отложению жиров. А как же протеины? Казалось бы, рыба, крабы, двухстворчатые моллюски и другие морские животные, которыми кишит море вблизи Самоанских островов, должны были легко покрыть недостаток белков. Кроме того, у островитян есть птица, свиньи, коровы…