Но вот все уложено. Продавцы в белых халатах, под которыми прячется собственная одежда, не всегда достаточно чистая, разрезают образчики своего товара, вытирают измазанные густым, как мед, соком руки, и торговля начинается.

Все готово. Дело за покупателями

Обращение здесь к покупателям особое: не банальное «сеньор» или «сеньора», а «фрегез» или «фрегеза». Это слово в португальско-русском словаре отсутствует, но буквально оно означает «частый посетитель» (или посетительница). Но такой чисто филологический перевод хотя и передает точный смысл слова, но не передает всего букета этого обращения, в котором заложено обещание. Если попытаться перевести точно смысл этого выражения, да еще с учетом интонации говорящего, то по-русски это должно звучать приблизительно так: «Вы мой постоянный покупатель, а постоянным я всегда продаю дешевле и только лучшее».

Каждый продавец расхваливает свой товар на свой манер, избитых сравнений нет: они никогда не повторяются. Продавец рыбы вкрадчивым голосом обращается к пожилому мужчине: «Фрегез, взгляните на эту камбалу, и вы согласитесь, что это не рыба, а Брижит Бардо». Хурма рекламируется тоже сугубо индивидуально: «Фрегеза, попробуйте эту маленькую хурму, и вам не хватит вашей большой сумки».

«Фрегеза, попробуйте эту маленькую хурму, и вам не хватит вашей большой сумки»

Надо отдать должное — продают настойчиво, но не назойливо. За руки не хватают и насильно в рот ничего не кладут — этим рынок в Рио выгодно отличается от восточного базара.

Вот движутся по рынку две «бальзаковского возраста» дамы, очень интеллигентные, с уложенными прическами, с полным макиляжем. Подходят к продавцу манго и, прежде чем купить, пробуют этот нежнейший и сочнейший плод. То, что не мешало бы его вымыть кипяченой водой с марганцовкой, им, видимо, и в голову не пришло. Истекающая соком масса смачно исчезает в накрашенных ртах. Очень хочется последовать их примеру, но лучше не надо: в городе слишком много случаев заболевания желтухой. Но видимо, бог иногда бережет и небереженого: местные жители довольно скептически относятся к предписаниям медиков о тщательном мытье фруктов, полагаясь больше на всемогущего бога.

Входов и выходов на рынке много, и у каждого из них дежурят десятки полуголых и полуголодных ребятишек от 6 до 16 лет с самодельными тачками. Иногда среди них маячат взрослые с огромными плетеными корзинами, которые, как сомбреро, водружаются на голову, если подвертывается клиент.

Плата за доставку мизерная — 1000 старых крузейро (35 центов) независимо от расстояния и от количества груза. Сделать в день больше одного рейса почти никогда не удается: во-первых, не хватает нанимателей, а во-вторых, не хватает времени. Нанятый разносчик, напевая или насвистывая (от радости заработка и от желания доставить удовольствие окружающим), с безмятежной улыбкой бежит вприпрыжку за своим нанимателем, толкая тачку, помогая торговаться и отбирать лучший товар.

Среди видов детского труда в городах Бразилии один из самых распространенных — труд рыночных разносчиков. Второе место занимают чистильщики обуви. И те и другие — это дети фавелудас, то есть жителей фавел. Когда закрывается рынок, самодельные повозки заполняются забракованными и непроданными отходами торговли и владелец тачки помимо зажатой в потном кулаке бумажки-денежки везет к фавеле, к себе домой, то, что не смог продать изворотливый продавец, то, чем будет питаться мальчишка и его близкие до следующего рынка.

Фавелами называют скопления лачуг, лишенных элементарных удобств и комфорта, которые, как правило, расположены на склонах гор. Само слово «фавела», которое очень часто повторяется сейчас в Рио-де-Жанейро и в разговорах и в печати, перекочевало сюда из Баии. В 1889 году, во время подавления коммуны «Канудас» [17] на северо-востоке страны, правительственные войска разбили лагерь на холме в предместье Баии, носившем название «Фавела», и располагались на нем до прекращения военных действий. После кампании войска вернулись в Рио и были размещены из-за отсутствия другого подходящего места на горе Провиденсия, недалеко от военного министерства. Вскоре первоначальное название горы — Провиденсия — было забыто и ее стали называть Фавела. Солдаты постепенно обзаводились семьями, обрастали скарбом, и вот название «Фавела» закрепилось за всеми районами города, где властвовала нищета.

Впоследствии под этим термином стали понимать любое бедное жилище — лачугу.

Сейчас в фавелах живут сотни тысяч коренных жителей города. Только в районе Пенья, где находится знаменитая церковь с вырубленными у ее подножия, прямо в монолите скалы, 360 ступенями, количество фавел достигает 40 тысяч.

Рио-де-Жанейро — город чудовищных, неправдоподобных контрастов. Эту особенность города подчеркивают очень охотно и местные и иностранные журналисты. Но контраст контрасту — рознь. Бывают контрасты, которые лишь подчеркивают то или иное позитивное явление, не останавливая внимания на негативном. К фавелам это не относится. С какой бы точки зрения ни рассматривать город, фавела всегда служит мрачным фоном, который не только выгодно оттеняет так называемые достижения цивилизации, но, напротив, является молчаливым и страшным упреком в их адрес.

Фавелы занимают колоссальные участки земли и находятся в черте города. Ни яркая растительность тропиков, ни сверхмодерн новостроек, ни горы, ни океан не могут скрыть от человека, впервые попавшего в город, вопиющее убожество и нищету этих поселений.

Фавелы города можно разделить на два вида. Одни льнут к воде. Их видишь на берегу залива, когда, например, едешь с аэродрома Гальао. Они плотно обступили два противоположных берега единственного озера города — Родриго-де-Фрейтас.

Фавелы другого вида — горные, более распространены. Как сакли в аулах, карабкаются они по склонам гор. Крыши нижнего ряда хижин служат тротуаром следующему ряду, и так все выше и выше, почти к самым ступням каменного Христа, величественный монумент которому возвышается над городом.