— Чего ждем? — спросил Рец, — Еще кто-то подойти должен?

— Нет.

— Правильно, — кивнул Рец, — никто не подойдет. Я же просил без обмана, — он обернулся к серой громаде дома и показал рукой, — ваш знакомый отдыхает. Проветривается.

Простуженный шагнул вперед, всматриваясь.

Под стальными балками на уровне третьего этажа покачивалось тело с безвольно болтающимися руками. Ремень, свисающий с уложенной поперек балок винтовки, обвивал вытянувшуюся, скрученную, словно у битой птицы, шею.

Замешательство длилось недолго. Одновременно рванув из-под одежды пистолеты, продавцы нацелили их Рецу в голову.

— Ты будешь жалеть, что родился, — прошипел небритый.

Словно тень с тихим шорохом скользнула между ними, удар под колени бросил их на землю. Чьи-то гибкие длинные пальцы пауками поползли по лицам, нащупывая глаза. Там, где только что стоял Рец, сиротливо валялся рюкзак.

— Стволы на землю, парни.

Закрыв глаза, Рец стоял за спинами упавших на колени продавцов, положив ладони на головы, и поглаживал пальцами их веки и брови.

— Стволы на землю, — повторил он негромко, — зачем нам шум?

Глухо звякнув о камень, оружие упало на землю.

Рец собрал в горсть жесткие волосы на голове небритого, рывком поднял его на ноги и развернул лицом к себе. Медленно открыв глаза, он уставился угольно-черными бельмами в посеревшее лицо.

— Сейчас ты принесешь товар, — тихо сказал он. — Если через десять минут тебя не будет, он — труп. Пошел, — он оттолкнул от себя небритого.

Неловко перебирая негнущимися ногами, тот поспешил в сторону гостиницы Центрального рынка.

Рец поднял за волосы простуженного и пошел к бытовке, ведя его за собой, как быка за кольцо в носу. Присев на ступени, он наклонил в сторону голову продавца и размотал шелковый шарф на шее.

— Ну-ка, что тут у нас? Горлышко побаливает.

В шею была воткнута медицинская игла с отводной трубкой, идущей в карман плаща.

— Неплохо, — одобрил Рец, — и целый день кайф, только пузырьки в кармане меняй. Сам придумал?

— Уважаемый, давай поговорим спокойно, — чуть дрожащим голосом сказал простуженный, — это ошибка.

— Да, это ошибка. Но я не злопамятный. Я же говорил, возможно, мы еще поработаем вместе.

— Конечно, брат, конечно поработаем.

— Вот и я братом стал, — кивнул Рец, — а вон и еще один родственник поспешает.

Небритый подбежал к ним, шумно отдуваясь. В руке у него был объемистый кейс с кодовым замком.

— Открой, — приказал Рец.

Тот быстро набрал код, щелкнул замками и, раскрыв кейс, услужливо предъявил содержимое. Рец перебрал одной рукой упаковки и целлофановые пакеты.

— Если здесь не то, что я просил…, — не договорив, он по очереди взглянул на продавцов.

— Здесь все, уважаемый.

— Ну, тогда порядок, — Рец отпустил волосы простуженного и, слегка оттолкнув его от себя, встал с деревянных ступенек, — деньги в рюкзаке. Там больше, чем договаривались. Возмещение ущерба, — пояснил он, кивнув в сторону повешенного. — Возможно, мне понадобятся серьезные ребята. Деньги не проблема. Не против продолжить сотрудничество?

— Конечно, дорогой, с удовольствием.

— Вот и ладненько, — ласково улыбнулся Рец, — телефончик оставь мне.

— Пожалуйста, пожалуйста, — простуженный достал записную книжку, вырвал листок и быстро записал телефон.

— Ну, что, мир? — спросил Рец, пряча бумажку.

— Мир, уважаемый.

— Я найду вас.

Рец повернулся к ним спиной и медленно пошел в сторону Цветного бульвара, небрежно помахивая кейсом. Небритый показал приятелю на пистолеты. Тот отрицательно покачал головой.

Витек проснулся от птичьего гомона. Время было, как он сам определил по высоте солнца, около семи утра. Во рту было погано, правый глаз открылся только наполовину. Витек перевернулся на бок и мучительно застонал. Вчера они с Люськой-челюстью высосали по шесть пузырьков настойки шиповника. Угощал, естественно, Витек в надежде на интим. Но Люська, падла, наотрез отказалась. Да еще глумиться вздумала — угадай, говорит, с трех раз, что значит: ни дать, ни взять. Витек отгадывать не стал, а потребовал законного, после возлияния, минета. Но Люська заорала, что русским языком объяснила — простыла она, насморк. И месячные к тому же! Вот и получается: ни дать, ни взять. Витек презрел эти дикие отмазки, но Люська саданула его в глаз сумкой с пустыми бутылками и, пока он приходил в себя, вставила ноги от греха. С горя Витек съел еще четыре пузырька шиповника и, конечно, выпал в осадок.