–А что же?

–То, что вы устроили вчера у себя в номере. И как понимать ваше поведение, недостойное не только американского высшего офицера, но и обычного гражданина страны?

Дрейк внимательно посмотрел на сенатора:

–Вы следили за мной, мистер?

–Странно, что вы этого не заметили.

–Я бы заметил, если бы надо было.

–Мало того, что вы держали у себя в номере проститутку, вы еще не заплатили ей требуемую сумму и, прекрасно зная, что за нее вступятся сутенеры, допустили скандал в отеле. Как понимать ваше поведение, мистер Дрейк?

–Вы считаете допустимым отчитывать меня? Да еще в присутствии младшего по званию офицера? Это непозволительно, и на будущее прошу не допускать этого. Насчет же шлюхи… Наверняка, сенатор, вы тоже когда-то пользовались услугами дам легкого поведения, как и большинство мужчин. Во-вторых, никакого скандала в отеле не было. Да, заходили ко мне трое афроамериканцев, но после короткой беседы ушли, не имея ни малейшего желания продолжать разговор. И в-третьих, если позволите, вопрос. Если ваши люди следили за мной, то почему они не вмешались, когда ко мне в номер вошли трое чернокожих отбойщиков?

–Если бы мои люди вошли, – вздохнул Денбрук, – то полиция обнаружила бы чуть позже в вашем номере четыре трупа, в том числе и ваш.

–Вот как? А я думаю, что трупов было бы гораздо больше. Мы же с вами, как и договорено, встретились бы здесь.

–Вы не переоцениваете себя?

–Нет. Вы знакомились с моим личным делом?

–Конечно.

–Ну, тогда, видимо, лишь поверхностно. Или вам, несмотря на ваш статус, дали официальное дело, а не то, что хранится в ЦРУ.Если бы вы прочли настоящее личное дело бригадного генерала Дрейка, то не посылали бы за мной своих сексотов и уж тем более не утверждали, что они смогли бы переиграть меня… Но мы ведем разговор в присутствии офицера. Значит ли это, что майор Риф – ваше доверенное лицо?

–Конечно! Иначе он не сидел бы здесь.

–О’кей. Надеюсь, тема по отелю и шлюхе закрыта?

–Хорошо, будем считать, что закрыта. Вы приняли решение?

–Выпроводив проститутку, я долго думал, сенатор, и решил, что трибунал мне ни к чему. Я принимаю ваше предложение.

–Прекрасно, – впервые улыбнулся Денбрук. – Он поднял с пола кейс, открыл его, достал лист с напечатанным текстом и протянул Дрейку. – Ознакомьтесь, пожалуйста, и распишитесь. – Сенатор положил на стол дорогую ручку.

–Что это? Соглашение о сотрудничестве? Интересно. А как насчет приказа о моем переводе в «Марс»?

–Этот вопрос будет решен после соблюдения всех формальностей.

–О’кей!

Прочитав документ, генерал бросил лист на стол.

–Вы учли практически все, мистер Денбрук, чтобы крепко посадить меня на крючок.

–А с вами иначе нельзя, генерал.

–Вы правы. Но чтобы я подписал эту бумагу, вы должны выполнить ряд условий, сенатор.

–Я вам ничего не должен.

–Как и я вам.

–Вы забываете о компромате на вас.

–Нет, я все прекрасно помню. Однако настаиваю на принятии некоторых условий. Заметьте, не гарантий, а условий.

–О’кей. Что за условия?

–Сущие пустяки для вас. Вы разблокируете все мои счета и переведете аванс за предстоящую работу в сумме, – генерал написал на салфетке цифру, – на счет, – новый ряд цифр на салфетке, – вот этого швейцарского банка. После чего я подписываю соглашение, и мы приступаем к конкретной работе.

Около минуты сенатор вертел в руках пустую кофейную чашку, иногда бросая задумчивый взгляд на генерала; наконец сказал:

–Хорошо, я принимаю ваши условия. Подождите немного.

Он поднялся, вышел на улицу, где поднес к уху сотовый телефон.

Дрейк посмотрел на Рифа.

–Где воевали, майор?

–Долго перечислять, сэр. Я командовал группой «Кондор» из состава отряда «Викинг», и мы проводили операции практически по всему миру.

–Неплохо… А откуда вас знает сенатор?

–Извините, сэр, но этот вопрос не обсуждается.

–Понятно! Тоже попал на крючок к Денбруку… Ты женат, Риф?

–Нет… сейчас нет.

–Развелся?

–Моя жена умерла при родах два года назад.

–Извини… Ребенка-то спасли?

–Мальчик тоже погиб.

–Сожалею, майор, прими мои соболезнования.

–Благодарю, сэр.

–О том, чтобы завести другую семью, не думал? Одному, особенно при нашей работе, плохо.

–О другой семье не думал. К одиночеству привык; впрочем, мне редко выпадает время на отдых, а значит, и на одиночество.

–Понятно… Дурная это привычка, майор, жить воспоминаниями о прошлом, каким бы счастливым оно ни было. Однажды она может привести к нестерпимому желанию пустить себе пулю в лоб.