Сказбуш кивнул с раздражением на красивом аристократическом лице:

– Да-да, конечно. Об этом все газеты и напишут. Вон Забайкалов уже строчит ноту протеста имперскому правительству! Мол, как они смеют плавать возле наших берегов с неисправными атомными бомбами на борту! Еще и компенсации потребует, вы же знаете Забайкалова...

– Уже знаю, – улыбнулся Егоров. – Но Империя вместо этого флота пришлет другой. Хотя и с некоторой задержкой... Мы просто обязаны отвечать ударом на удар... но не обязательно в том же месте. Ответы могут быть неадекватными. К примеру, они обрушили наш рубль, мы обрушим что-то у них. А на Аляске, в Калифорнии или в Майами – это выберем сами.

Справа от меня Коган сказал скептически:

– Ну и что? Крику много, а шерсти мало. Конечно, это им влетит в копеечку. И молодых здоровых самцов стало поменьше. Но там в глубине империи остались живородящие самки, мигом новых нарожают. Так что это булавочный укол...

– Зато по самую головку, – возразил Коломиец с энтузиазмом. – а они страсть не любят, когда шпильку втыкают не они, а им!

Я прислушивался к разговорам, а мысли текли тяжелые, вязкие. Страна лесорубов и простолюдинов, не знающие ни чести, ни каких-либо принципов, оказалась наиболее приспособленной для выживания, когда у других стран на ногах весили эти гири. У США не было тормозов в виде «Это неприлично», «Это недостойно», что останавливало другие страны, где еще оставались остатки дворянства, а от этого дворянства, что тогда еще и дворянством не звалось, проникло в самые низы, когда самый распоследний пропойца из крестьян знал, что лучше умереть, чем поклониться чужаку, а простой солдат без раздумий прыгал с горящим факелом в руке в пороховой погреб, только не дать порох врагу... да и унести чужаков с собой побольше. Поэтому США быстро разрослись, набрались мощи, затем начали теснить другие страны, а когда те опомнились, уже были запряжены в колесницу Империи.

Сейчас Империя пожирает больше половины всей потребляемых мировых богатств, стремится к полному контролю над планетой. В Империю везут нефть из арабских стран, алмазы из Африки, медь из Гватемалы, лес из Финляндии... да легче найти страну, которую Империя не выдаивает досуха!

Нельзя сказать, чтобы этого постыдного и опасного положения не понимали во Франции, Германии, вообще в Европе. Но понимают и как-то пытаются протестовать именно думающие и лучшие люди, но Империя умело навязала подлейшую систему, так называемую демократию, когда важные решения принимаются большинством голосов. Это трактуется как народоправление, как заботу о простых людей, а простому народу плевать на театры и симфонические концерты, начхать на культуру вообще, когда есть американские комиксы и тупейшие шоу, а с ними он принимает более близкую ему Империю, и с легкостью предает свою страну, где все еще какие-то путы на ногах, оставшиеся от другого, ныне сгинувшего сословия.

Сказбуш, ястреб из ястребов, ястребее которого разве что министр культуры, холодновато и спокойно втолковывал Яузову, основному силовику:

– Предыдущих президентов... как и непризедентов, ловили простой удочкой на простейшего червячка. Из-за океана обвиняли, что мы варвары, что не соблюдаем международные права! А вот мы, дабы уверить всех в соблюдении этих самых прав, растаптывали страну, только бы угодить этому самому ничтожеству. Только бы не обидеть сексменьшинство, убийцу-садиста, извращенца или журналюгу, откровенного плюющего тебе в лицо!.. И все равно нас считали варварами. А мы, все больше и больше старались стать «цивилизованными», не понимали, что весь мир уже смеется над такой потерей лица! В «цивилизованной» Америке, где преступлений намного меньше, преступников либо на электрических стул, либо в виде особой милости дают по три пожизненных срока или по триста двадцать лет отсидки в тюрьме строгого режима! Да какая к черту отсидка – на каторге! А мы, дабы выглядеть гуманнее гуманистов Ренессанса, вовсе отменили смертную казнь, а убийц и насильников помещаем на пару лет в тюрьму, откуда через месяц могут выйти за хорошее поведение!.. Давайте согласимся с тем, что мы – варвары. И будем вести себя как варвары. Варваров по крайней мере уважали и боялись. А уж считались так еще как!.. Во всяком случае не так, как с обезьянничающей Россией.

Яузов хмыкнул:

– Когда один в Думе брякнул, что надо бы ввести в России каторгу, как на него завопили наши либералы! Слюнями всего забрызгали. А в ихней Империи того же рэмбу на каторгу строгого режима! Двадцать лет в виде особой милости, да не где-нибудь, а на каменоломне!.. А у нас чикатил в санаторий на лечение... Черт, давайте начнем с либералов, а? Как на Востоке! На кол их, или батогами на Манежной площади. Как мусульмане Москвы уже лупцуют своих алкоголиков или паразитов трудового народа. А москвичи завидуют и говорят, что ислам лучше православия уже хотя бы по этому!

Краснохарев сказал раздраженно:

– Вы это бросьте! Работать надо. С ними нас нечего сравнивать!

Сказбуш удивленно вскинул брови:

– Вот как? Но разве в самом деле не стоим перед выбором западной или восточной модели?

Подошел Коган, вмешался с веселым удивлением:

– Разве уже не выбрали? Моя Сара вторую неделю чадру примеряет...

– Вы это бросьте, – повторил Краснохарев уже с неуверенностью. – Работать надо, а не разговоры говорить. Мы еще не приняли ислам... просто дали ему больше свободы. А сравнивать не могу. Некогда!.. Да, Штаты непрерывно и навязчиво навязывают всему миру свои ценности, выдавая за общечеловеческие... Да, их наглость, напор, реклама и хамство – сметают все европейские культуры! Но, вот тут большое «НО».

– Какое?

– Почему молчит Восток? Америка без мыла в зад втискивается, ихняя кока-кола на каждом углу, их фильмы смотрит каждый, их песни поют на улицах, а Восток загадочно молчит. Почему? Чтобы выбирать, я должен сравнивать. Но Штаты, как я уже сказал, безудержно и нагло прет во все щели, всех инакомыслящих обзывает дураками... да согласен, что тамошние мужики искренне верят, что они и есть самые лучшие, что весь мир должен думать как они, любить те же песни и есть те же гамбургеры, но мы-то видим, что они просто те же землекопы, которые теперь клепают компьютеры, только и разницы... Но если Восток молчит, в то время как штатовская реклама своего образа жизни орет на каждом углу, то многим такое гордое молчание кажется слабостью!

– Теперь мы сами Восток, – сказал Яузов мрачно.

Кречет, поглядывая одним глазом на экраны, обогнул стол, Министры уважительно умолкли, президент остановился перед ними как танк перед деревенским плетнем, оглядел из-под тяжелых надбровных уступов, взгляд вычленил молчащего Егорова:

– Михаил! Вот сейчас по ящику: поймали какого-то... ну, ограбил и убил в его же квартире. Я не знаю точно, сколько ему светит по УК, но все равно – бред, дрянь. Добейся, чтобы его расстреляли в течении же недели... Что? Да, это мое волевое решение. Да, я сам нарушаю закон, гарантом которого являюсь. Если надо, я выставлю вопрос о смертной казни на всенародный референдум. Посмотрим, что скажет народ!