Как ни странно, выслушал он ее внимательно. Но комментировать ничего не стал, просто задумчиво окинул девушку взглядом с ног до головы и кивнул: должно быть, просто принял к сведению. Понимал, наверное, что ни на какого мэна-спонсора его Лариса не купится, даже за звание королевы красоты российского масштаба, даже за проживание в столице. К тому моменту сама она уже поняла, что без Лопухина ей и Москва не нужна… Правильно говорят, что с милым рай и в шалаше!

В общем, когда стало ясно, что если Ларисе что-то и светит, то никак не более чем второе, а то и третье место, и в перерыве между турами очередного конкурса к ней впервые подошел Вадим Сурин, прореагировала она на него не только скептически, но и с откровенным раздражением. И… с сугубо провинциальной тупостью заявила в ответ на приглашение в ресторан, что он ее слегка не за ту принял. И снова, на этот раз с гордостью, она рассказала все Лопухину.

Реакция возлюбленного девушку не просто потрясла. Можно сказать, это был первый в ее жизни настоящий шок! Вместо того чтобы растрогаться, Евгений неожиданно разозлился. Но почему именно, пояснил лишь после того, как в ответ на его «Ну и дура же ты, Лариска!» — у той немедленно навернулись на глаза слезы, хотя плаксой она не была никогда.

— Ну ладно, не дура — дурочка… — Моментально смягчившись, Женя притянул девушку к себе, одновременно махнув рукой Василию, чтобы тот оставил их вдвоем, и тот послушно вышел из комнаты. — Вот послушай… Этот тип… как, говоришь, его зовут?

— В-вадим… — пробормотала она сквозь подступившие к горлу слезы.

— А фамилия?

— Не знаю!.. — Лариса тоже начала злиться. И добавила: — Меня его фамилия не интересует! Коли тебе надо — могу дать список жюри, я его рожу там видела!..

— Прекрати. — Он снова заговорил сурово. — Так вот, моя дорогая… Твоя Верочка куда тебя умнее: она бы на твоем месте в этого Вадима мертвой хваткой вцепилась, и правильно бы сделала! Наверняка мужик богатый, бедняки в таких мероприятиях не участвуют…

— Ты что, хочешь, чтобы я, как проститутка, продавалась за деньги? — От возмущения слезы на Ларисиных глазах моментально высохли.

— Вот ведь и правда дурочка, — вздохнул Евгений и посмотрел ей в глаза ласково и снисходительно. — Скажи, ты хочешь, чтобы мы с тобой не просто были вместе… навсегда… Но чтобы при этом жили хорошо, да еще не в нашей жопе мира, а в столице нашей же родины?..

— Конечно, хочу. При чем тут тогда этот хренов Вадим?

— Например, при том, что, несмотря на мое дворянское происхождение, состояния, которое требуется для нормальной жизни, у меня нет. Да и для дела, которому я себя посвятил, деньги тоже требуются, и еще какие! И ты — именно ты, если на тебя запал действительно богатый хрен, можешь нашу проблему разрешить! — Слово «нашу» он выделил особо.

— Каким образом, интересно знать? — Задавая этот вопрос, Лариса уже почти догадывались, что именно услышит в ответ…

— Подцепить мужика по-настоящему — значит выйти за него замуж! — цинично усмехнулся Лопухин. И, не дав ей возразить, продолжил: — И добиться, чтобы в брачном контракте на случай развода был пункт о том, что половина состояния твоя… Конечно, если там есть за что воевать… Дай-ка сюда этот список жюри!

Он взял его сам, не обращая ни малейшего внимания на буквально задохнувшуюся от ярости Ларису.

— Ага… Вадим здесь один, видишь? Сурин Вадим Вячеславович, банкир… — Евгений посмотрел на нее почти с ненавистью. — Это ж надо быть такой ненормальной идиоткой, чтобы банкира на х… послать?! Если тебе, как всем дуракам на свете, повезет и он подойдет еще раз…

Это была их первая ссора. Точнее — скандал, в конце которого с Ларисой случилась тоже первая в ее жизни истерика. Настоящая. Потому что мужчины испугались, даже явно не одобрявший девушку Василий забегал вокруг нее со стаканом водопроводной воды. Впрочем, стакан полетел на пол — вслед за какими-то каплями, которые она оттолкнула вместе с рукой Лопухина, притащившего их.

Два дня она не разговаривала ни с одним из них. На третий день должен был состояться очередной тур конкурса. Тур Лариса прошла еле-еле, набрав количество баллов, что называется, впритык — так же как и Вера, с которой они успели сойтись тесно.

Уставшая так, словно на ней весь вечер возили воду, абсолютно подавленная девушка, сидя в опустевшей гримерке, вяло оттирала лицо от непривычного количества косметики, когда в комнату постучали и вошел Сурин… Сделал два робких (надо же, действительно робких!) шага и неловко замер посреди гримерки. В руках у Вадима был огромный букет пурпурных, почти черных роз с чуть ли не метровыми стеблями: Лариса таких никогда не видела.

Она пару секунд разглядывала цветы, потом спросила хмуро, но без неприязни:

— Опять вы?

— Я пришел извиниться за свой прошлый визит…

Она удивилась и, пожалуй, впервые посмотрела на него внимательно: довольно высокий, совсем взрослый, даже пожилой мужчина с немного простоватым лицом и… мальчишескими глазами, действительно виноватыми. Она молчала, и он заторопился:

— Лариса Сергеевна, поверьте, ничего худого я не имел в виду! Я просто… просто вы произвели на меня неизгладимое впечатление, и я… я хотел пригласить вас отужинать… Клянусь, ничего другого я не имел… не имею в виду!..