— Послушайте, я понятия не имел, что Лестер — это Ланголье, до тех пор, пока не увидел в газете его фотографию, понимаете? — виновато пожал плечами Трули. — Как только я это понял, то обо всем сообщил Джонатану. Сегодня днем мы связались с окружной прокуратурой и подали заявление.

— Такое не зря называют «случайностью», — заметил Керрис.

— И никаких секретов? — спросил я.

— Я сожалею, что вы выпали из обоймы, — покачал головой Джонатан. — Такой процесс требует больших усилий.

— Как война в Персидском заливе.

— Совершенно верно. Здесь ни у кого нет никаких секретов.

— А как насчет лжи? — поинтересовался я. — Когда сегодня утром вы наехали на полицию, то уже прекрасно знали о том, что Притзика и Ричардса нет в живых.

Джонатан нахмурился так, словно я был ребенком, которого он раньше считал туповатым, но теперь находил упрямым.

— Я разочарован, Элвис. Определенно, вы не понимаете, что такое работа в команде или каковы мои обязанности в качестве защитника.

— Какая неблагодарность! Этот процесс сделал вас знаменитым, — покачал головой Трули.

— Неблагодарность? — переспросил я.

— Слово «придурок» тебе больше по душе? — спросил Керрис.

Я смерил его взглядом, и он отлепился от стены.

— Не надо, Стэн, — остановил его Джонатан.

— Керрис, в любое время, когда тебе будет угодно, я к твоим услугам, — усмехнулся я.

— Стэн, не надо, — повторил Джонатан.

Керрис снова прислонился к стене, но его пустые глаза по-прежнему не двигались. Чернокожий парень ухмылялся. Как и второй идиот.

Я повернулся к Джонатану Грину.

— Вы правы, Джонатан. Я не оценил ваших усилий. Я ухожу.

— Мне очень прискорбно это слышать, — сказал Джонатан, — однако в данных обстоятельствах я понимаю ваш шаг.

— Хотите, чтобы я его проводил к выходу? — предложил Керрис.

— Керрис, если ты пойдешь меня провожать, — сказал я, — ты не дойдешь до двери.

— О-о! — протянул Керрис.

Выйдя из кабинета, я хлопнул дверью и постоял в заполненной народом гостиной, дожидаясь, когда у меня нормализуется пульс и перестанет стучать в ушах. Здесь было так шумно, что никто не услышал хлопнувшей двери. Опять я остался в дураках. Я бродил минут двадцать, пока наконец не разыскал Люси и Трейси Маннос у бассейна. Уиллиса и второго типа нигде не было видно. Что было к лучшему для Уиллиса.

— Прошу прощения, — натянуто улыбаясь, сказал я. — Люси, будь добра, можно тебя на минутку?

Трейси Маннос вручила Люси свою визитную карточку.

— Я была очень рада познакомиться с вами, мисс Шенье. Позвоните мне как-нибудь.

Люси улыбнулась, и Трейси Маннос удалилась.

— Интересная женщина, — сказала Люси.

— Я рад, что ты хорошо провела время.

— В чем дело? — удивленно подняла на меня глаза Люси.

— Я больше не работаю на Большую Зеленую Адвокатскую Машину, так что, наверное, нам лучше уйти отсюда.

— Что произошло? — недоуменно уставилась на меня Люси.

— Я ушел.

Забрав машину, мы вернулись в Колдуотер-Каньон и поднялись в гору по Малхолланд.

— Извини, что все так получилось. Понимаю, ты так мечтала познакомиться с Джонатаном.

— Мне нет до него никакого дела. У тебя все в порядке?

Я рассказал Люси о Трули и Лестере. Рассказал о миссис Эрл и о том, как Джонатан сделал заведомо ложное заявление насчет Притзика и Ричардса.

— Ничего не понимаю, — закончил я. — Это же Джонатан Грин. Адвокат мирового уровня. Он не может не понимать, что делает.

— Вероятно, он выполняет свою работу, — посмотрела на меня Люси.

Я молча покачал головой.

— Ведь его работа в том и заключается, чтобы нападать на позиции обвинения. Так он бросает семена сомнения, — продолжила Люси.

— А что, его работа заключается в том, чтобы лгать?

— Нет. Ведь ты только предполагаешь, что это ложь. Здравомыслящие люди могут расходиться во мнении и по-разному интерпретировать одни и те же факты. Работа Джонатана как раз заключается в том, чтобы представить интерпретацию, выгодную для его клиента. Ничего другого от него и нельзя ожидать. — Люси произнесла это резко, с вызовом, словно мы с ней ссорились.