— Сохрани боже…

— Тогда убирайся!

Недю был вне себя.

— Прощай, чорбаджи.

И Найден скрылся в темноте.

Пройдя две улицы и повернув на третью, Найден постучался в ворота.

Кругом не было видно ни зги, на улице пусто.

Во дворе залаяли две овчарки, бросились на ворота, вонзили в них свои когти. Но тотчас утихли: инстинкт подсказал им, что это свой.

В самом деле, Найден стучался в собственные ворота и собаки принадлежали ему.

Открыла маленькая девочка.

Найден пошел на свет в окне, залепленном бумагой. В комнате, куда он вошел, сидело четверо крестьян — каждый прислонив к плечу ружье. Один выделялся своим исполинским ростом и атлетическим сложением. Широкие плоские плечи его были соразмерны с мощной грудью. Почерневшее и обожженное лицо говорило о том, что ему хорошо знакомы зной и ветер, зимняя стужа и неистовство стихий. Глаза горели ярко, но спокойно под изогнутыми тонкими бровями, совсем не гармонировавшими с грубым мужицким складом лица и такой же фигурой.

Трое товарищей его не отличались столь могучим сложением, но и у них, как у него, лица были обветрены на вольном воздухе и так же блестели глаза. Один из них резко выделялся среди остальных отсутствием усов; он был совсем безбородый. Удивительней всего было то, что этот безбородый, отставив в сторону ружье, вместо него прижимал к груди ребенка. Этим он больше напоминал мать, чем разбойника.

Дело в том, что, как догадывается читатель, здесь находилась часть Славчовой дружины, к которой принадлежала и Вылкана. Исполин был сам Славчо, остальные двое — белимельцы.

С приходом Найдена, втайне водившего дружбу с юнаками, их стало пятеро.

Все уставились на него.

— Ну что, Найден? — спросил Славчо.

— Не хочет.

— Не хочет?

— Окаянный! — сказал Найден, кидая свой мешок в угол.

— Расскажи толком, — велел воевода.

Найден передал подробно свой разговор с Недю.

— Вот как? Грозится голову мою на кол своего плетня насадить? — переспросил Славчо, гневно сверкнув глазами.

Найден подтвердил.

— Где он теперь?

— Дома.

— Вылкана, оставь Владко. Все идем! — приказал Славчо.

Видимо, все были согласны с решением Славчо, о котором они заранее догадывались, и тотчас собрались идти за ним.

Вылкана отстранила ребенка.

Владко тревожно захныкал:

— Мама, мама!

— Побудь здесь, детка. Мама сейчас вернется. Мы сходим в гости к одному чорбаджии, — сказала ему Вылкана, вскидывая за спину, поверх короткой грубошерстной накидки, ружье.

Но так как Владко продолжал всхлипывать, она опять наклонилась к нему и несколько раз поцеловала его в голову. Потом вышла. Во дворе ее ждали товарищи.

Немного посовещались.

— Не нагрянуть ли к нему со стороны Стаменовых, Найден? — обратился Славчо к овчару, у которого тоже было ружье.

— Залезем от Стаменовых на каменную ограду и спустимся по груше к нему во двор.

— Ты перелезай первый.

— Да, я впереди: меня собаки знают, я их приманю…

— Жену его и ребят не трогать!

— Только самого.

— А с ним как?

— Прикончить — и дело с концом?..

— Нет, не надо.

— А как же?

— Чорбаджию предоставьте мне, — властно промолвил Славчо.

Пошептавшись еще немного в темноте, дружина двинулась дальше. Впереди шел Славчо, рядом с ним — Вылкана. За ними — трое остальных.

На спящем небе тихо мигали звезды. Вся природа уже предалась покою. Вокруг таинственными безмолвными чудищами высились темные силуэты ореховых и других деревьев.

Улица совершенно обезлюдела.

Слышались только шаги пятерых.

Минут через десять дружина остановилась у ограды Недю. Став ногой на плечо товарища, Найден ловко переметнулся к чорбаджии во двор.

Утром село было в страшном волнении.

Разнесся слух, что разбойники увели в лес чорбаджи Недю, — прямо из постели вытащили в чем был!

Никто не сомневался, что это дело рук Славчо.

Жители села искренно, от всей души радовались тому, что Славчо избавил их от мироеда.