Начались спешные сборы: на машину грузили раненых и продовольствие. Во главе обоза Блохин решил поставить Фесина. Малоразговорчивый, сумрачный с виду, револьверщик оказался инициативным и смышленым воином. Для прикрытия обоза было выделено десятка два бойцов с одним из трофейных пулеметов. Раненый Бойков вызвался быть пулеметчиком.

Лебедева села в легкие санки и с крестьянином-проводником по узкой лесной дороге направилась в Латышский отряд.

— Куда вы, товарищ комиссар?! — пытался задержать ее Блсхин. — Чего доброго, к немцам в лапы попадете.

— Не попаду! — отмахнулась Лебедева. — Объедем их как-нибудь. Именно сейчас мне нужно быть у Беманса.

Санки умчались.

— Боевая женщина! — с восхищением проговорил Блохин.

— Слушай, командир, — окликнул его Прахов. — Видать, дела у нас будут серьезные! Давай команду — пусть все женщины отправляются в тыл вместе с ранеными.

— Чего?! Не дело говоришь, комиссар! — вдруг рассердилась стоявшая рядом Повалихина. — Раз мы в отряде, то должны находиться при своем месте… Никуда я не уйду от вас и Саньку из отряда не отпущу!.. Наше место при командире отряда.

— Я тоже останусь! — решительно проговорила Кустова.

— Трудно вам будет, Валентина Ивановна! — настаивал Прахов.

— Всем тяжело, не мне одной! — ответила машинистка.

— А раненых кто будет сопровождать?

— Раненых пусть провожает Раиса, — решила Повалихина. — Она у нас почти дохтур…

— И когда это вы, бабы, успели стать такими разумными? — засмеялся Блохин. — Все решили лучше самого командира.

— А мы всегда были не дурнее вас, мужиков! — огрызнулась Повалихина. — Только вы нам ходу не давали…

Рая Семенова тоже отказалась уехать из отряда, но, когда Блохин объяснил ей, что раненых в пути нельзя оставлять без медицинского обслуживания, ей пришлось согласиться.

Девушка, расстроенная, раскрасневшаяся, вбежала в землянку командного пункта Стального отряда, где ее поджидал Петров.

— Уезжаешь? — тихо спросил инженер.

— Заставляют ехать! — ответила девушка, и пухлые губы ее дрогнули. — Но мы скоро увидимся, Аркаша, обязательно увидимся!

Девушка вдруг закинула руки на плечи Петрова и крепко поцеловала его.

— Все будет хорошо, мой милый, мой любимый Аркаша! — прошептала она. — Только не рискуй собой. Обещай мне это!

— На войне таких обещаний нельзя давать, Раечка.

— Товарищ Петров! Аркадий Васильевич, где ты? — позвал в это время снаружи Блохин.

— Я здесь! Иду! — ответил инженер, стараясь сдержать предательскую дрожь в голосе, и, крепко поцеловав Раю, вместе с ней вышел из землянки.

Переговорив с Блохиным, Петров сразу ощутил тревожную, нервозную обстановку. Установить связь с Бемансом не удавалось. Моряки под натиском немцев тоже отошли. Создавалась опасность окружения Стального рабочего отряда.

Вернувшиеся два партизана-разведчика сообщили, что немецкие части действительно пытаются обойти отряд с обоих флангов.

— Идут по шоссе и едут по железной дороге. Уже прошли станцию Вайвара. А берегом моря они вышли на шоссе к Гугенбургу, — сообщили они.

— Узелок, черт его возьми! — выругался Блохин. — Как его нам развязать?

— Надо немедленно отходить, — угрюмо проговорил Прахов, поглаживая седеющие усы.

— Отходить, отходить! — вспыхнул Блохин. — Знаю, что надо отходить… А приказа-то нет, понимаешь?

— Да ты что — чурбан или человек? — тоже рассердился Прахов. — Нельзя только на приказы надеяться, надо и своими мозгами ворочать…

Возле них толпились рабочие. Они шумели, переговариваясь между собой:

— У нас тихо, а в тылу, слева и справа, пальба идет…

— Обходит нас немец…

— Замкнет в кольцо и задавит…

— Ишь, фоминские корешки стараются! — ворчал Блохин, резкими, нервными движениями скручивая цигарку.

— Никакие тут не корешки! — возразил Прахов. — Просто люди теперь стали сознательные, думающие стали… — Он повернулся к Петрову: — Вот вы, Аркадий Васильевич, на фронте были. Как бы вы поступили в таком положении?

— Конечно, отошел бы! — решительно бросил Петров. — Обстановка такова, что приказ, может быть, и не дошел до нас… Оставаться на месте опасно и бесцельно.

— Ладно! — Блохин ударил кулаком по ладони. — Через полчаса отступим и без приказа…

Минут через десять от латышей прибыли трое лыжников. Они доставили приказ Дыбенко об отводе Стального отряда к Нарве. От них узнали также и о благополучном прибытии Лебедевой к Бемансу. Латыши были веселые, крепкие, краснощекие парни. Красногвардейцам-рабочим они сразу понравились своей военной выправкой и бодростью.