UR.ANUS
Поэзия Африки
вернуться

Коллектив авторов
Шрифт:

Дрозды

Перевод Андрея Сергеева

На ветках старые дрозды Скакали: скок-скок-скок, На ветках желтые птенцы Кричали: чуи-чуи-чуи. Они хотели есть, Они хотели спать И спрятаться хотели Под крылышком дроздихи. Все это сделал Кофи, Все это сделал Кваджо — Они забавы ради Все гнезда разорили. Тут Ама прибежала И песенку запела, Она запела песню Про глупых, злых мальчишек. И Кофи рассердился, И Кваджо рассердился, А после стало им Невесело и стыдно. На дерево они Залезли и птенцов Вернули их матерям. И птицы замолчали, и дети замолчали. И радостно им было, и весело им было.

Геми

Перевод Андрея Сергеева

Геми, древний оплот наших воинов, Крепость народа байя, [76] Очаг людей амедзофе, Да сияют на ярком солнце Твои седые тяжелые камни, Которыми твои дети во время оно Отгоняли врагов от твоих ворот! Да светят они в ночи, как маяк, Чтобы дети окраинных деревень Могли издалека видеть Геми и повторять: «Геми, Геми, спасибо тебе большое».

76

Байя, амедзофе— народности, проживающие в Гане.

Солнце

Перевод Андрея Сергеева

Где твои дети, солнце? Где твои дети? Ты съело всех своих детей И теперь гоняешься за луной И хочешь отнять у нее детей! Но тебе не удастся, доброе солнышко, Иди и ищи своих детей. Каждый должен заботиться о своих детях!

ГВИНЕЯ

НЕНЕ КХАЛИ [77]

77

Нене Кхалиродился в 1930 году в Бейла (Республика Гвинея). Пишет по-французски. Стихи взяты из сборника «В ритмах тамтама».

Победоносное шествие

Перевод В. Львова

Независимой Гвинее

Революция наша в пути! Все иллюзии, все миражи разлетелись! Пробил час медно-красный — земля укрывает в дыму сообщничество потайное, возникшее в вихре торнадо. …Клокочет нетерпеливая кровь в телах атлетов, под кожей сухой, дубленной порывами яростного харматтана. Они слиты в одно, их тысячи тысяч, бессчетны, как память моя, как песчинки на отмелях белых по берегам безымянных ручьев. Во главе — подростки с пылающей паклей и девочки с чашами масла на пороге совершеннолетья… Во главе — нищета; плоть, клейменная жгучим железом бича; полномочные вестники боя и мира. Вот воительниц гордых когорты, вот рабыни любви посильней, чем слепое влеченье полов. Оборванцев голодные орды, перекатная голь, развращенная совесть низов, окружавшая города, обреченная голодать. Вот буруны крестьян, кипящий прилив их выплескивает из амбаров опустошенных омерзительный след непосильных поборов. Дальше пешее племя хитрых купцов с караванами кола, бананов, арахиса, пальмовых масел и соли. Дальше братия мастеровых, зачарованная челнока непрерывным снованьем; рыбаки, околдованные беспредельной надеждой на сети, которые краб продырявил… Вот с утробным упорством надвинулись массы рабочих, это решимость клепальщиков черных, черных докеров — темная лава заводов. Девочки с чашами масла молили: — Единство! — Я кричал что есть силы: — Свобода! — И вот этот пояс широкий окружает огромное Африки сердце с воительницами, с оборванцами и попрошайками, с земледельцами и купцами, с рыбаками и мастеровыми, с отчаянной дерзкой отвагой рабочего кулака, подъятого над волной океана. Океан простирается, каждый идущий полной грудью вдыхает дуновение брызг… Их здесь не настигнет мертвящий порыв харматтана… Приближение ночи почуя, смыкается пальмовый лист. Стих мой — там, он под звездами пляшет священную пляску героев вкруг запретных пещер, а затем его крылья уносят к равнинам, к человеческой жизни началу… Рушатся наземь тела необузданной, дикой волною, торсы пляшущих гнутся в отчаянье, плечи содрогаются в ярости… — Дай мне руку, мой брат. — Подари мне свой голос, сестра. Призываю к труду созидания нацию вольных и гордых, чтобы приступом взять твердыню прошедших веков.

Тамтамы

Перевод М. Ваксмахера

Тамтамы… Тамтамы… Ксилофоны, И гонги, И кастаньеты, и кастаньеты, И топот толпы, и топот толпы, И щелканью пальцев Вторят ладони, стуча по груди. И тамтамы. Широко раскрыты глаза, Мои раскрыты глаза, Они в исступленье, они в исступленье Глядят на тебя. Уши мои Заполнены шумом тамтамов, Тяжелых тамтамов, Гулких тамтамов, Звонких тамтамов, И ксилофонов, и кастаньет, И шумом шагов, шорохом ног, Щелканьем пальцев, Стуком ладоней по голой груди. Тамтамы спешат, Задыхаясь, И рвутся тамтамы, Тамтамы!.. Лопнули Барабаны.

Воздух Африки

Перевод М. Ваксмахера

Солнца — Как много солнца в небе Африки! И даже Земля нести его в себе устала. И я стремлюсь твой знойный груз отбросить, И я бреду над свежей бороздою, А ноздри все вдыхают и вдыхают Твой жар и с ним — кипенье новой жизни. Дождя — Дождя так много над землею Африки! И даже Земля устала носить его во чреве. Я пью, я пью и пью твои потоки, Я запрокинул голову навстречу небу И рот раскрыл, и пью, и сердце пьет мое, И вот уж утолил я жажду, а ты все льешь. Ветров — Их слишком много в Африке! И даже Земля смотреть устала, как они струятся по ее груди… Я раскрываю сотни легких крыльев, Чтоб облететь весь мир. Сирокко и пассаты, Остановитесь, ради бога! Отныне Я открываю эру новых битв.

МАМАДУ ТРАОРЭ РЭЙ ОТРА [78]

Я — человек!

Перевод Н. Горской

Да, я невежда, я зверь, я всего лишь вонючий негр, я пожираю червей, и лесные плоды, и корни, выкопанные из земли, и пучком травы прикрываю срам, и тело мое — на шраме шрам, я многоженец, как павиан, я покупаю жен и продаю дочерей, и клозетом мне служит зеленый куст, и череп мой обрит наголо, и в тыкве сухой хранится моя еда, и я хватаю руками куски и рыгаю во время еды, и в хижине — жалкой лачуге — живу, и огонь развожу на камнях, и пищу варю в глиняном грубом горшке, я — варвар, и искусство мое — примитив, и ты говоришь про меня: темный, жалкий дикарь. Но вчера, вчера, великодушно меня простив, ты вчера позабыл, что я пожираю всякую дрянь, что с культурой совсем не знаком, что я одеваюсь не так, как ты, и сморкаюсь не так, и ем, и мочусь не так — это, мол, не его вина… Ты даже сумел позабыть, что кожа моя черна! Вчера… Вчера, потому что «родине» грозила беда, и ты собирал солдат и кричал: — За свободу умрем! — Вчера, потому что в бою смешалась кровь твоя и моя — черного красная кровь и белого красная кровь, вчера, потому что я был бойцом, отваги и верности образцом, вспомни, мы побратались с тобой, и ты не скупился на лесть: негр — самый лучший друг, негр — непревзойденный герой!.. А сегодня… Сегодня, когда я сам свободу выпустил из тюрьмы, ты сразу вспомнил, что я — антипод, и снова я — выкормыш обезьян, пожиратель кузнечиков и саранчи, снова я — черная мразь, дикарь, которому клетка нужна, а не свобода, завоеванная вместе с тобой. Но, может быть, все-таки я — человек?! «Голый, грязный, смакующий дождевых червей, да чего там — просто дерьмо!..» Давай обвиняй! Деталей каких-нибудь не забудь! Но… мой брат, разве в деталях суть?! Человек — это сердце, и я свое сердце друзьям отдаю! Человек — это помыслов чистота! И поверь, душа у меня чиста! Человек — это разума взлет, и я не глупей других! Человек — это доблесть и честь, и я, быть может, честней других! И поэтому я требую — не прошу! — свободу раздели пополам: половину — тебе, половины мне хватит вполне, а тебе — твоей, ибо я, как и ты, — человек.

78

Мамаду Траорэ Рэй Отрародился в 1916 году в Маму (Республика Гвинея), Поэт, этнограф, политический деятель. Пишет по-французски. Стихотворение «Я — человек!» взято из книги «Мы живем на одной планете» (Ташкент, 1968), «Продавшемуся» — переведено впервые из сборника «Vers la Libert'e» («К свободе»), 1961.

Продавшемуся

Перевод М. Кудинова

Ты ими осквернен, Ты низко пал И продал целомудрие свое, Чтоб стать в их лапах грязных Ничтожеством, Подержанною вещью. Ты променял достоинство и честь На подлые их деньги, Ты забыл, Что только честь с достоинством давали Тебе когда-то званье человека И связывали дружбой нас с тобой. Но ты за несколько мешков с мукою Им сердце отдал, И теперь они — Твои хозяева, с которыми вступил Ты в сговор Против счастья моего. Тебя предупреждали мы, Но ты Союз позорный разорвать не согласился. Ты ими осквернен, И с ними заодно Ты покусился на мое благополучье, На право жить И на мою свободу. И вот теперь, Поскольку продал ты За горсть монет Достоинство и званье человека, Я с высоты патриотизма своего, И чести незапятнанной, И гнева Плевок свой посылаю ледяной В твое лицо предателя, В лицо Клятвопреступника, В чудовищную маску Того, кто продался… Ha! Получай его! И хорошо запомни, Что и предатели, и господа их будут Безжалостно раздавлены: они Под колесом Истории погибнут. Запомни: Вертится неумолимо колесо! Да! Вертится! А угнетенные народы Объединяют все свои усилья, Чтобы еще быстрей оно вертелось.