— Я все еще езжу по делам.

— Да, я слышал, что в прошлом году ты был в Африке. — В голосе Чейза прозвучали насмешливые нотки. — Вместе с Ти-Ди! О чем ты только думал? Нет, я могу догадаться, о чем думал ты. Но о чем думала она?

Мак ответил почти тоскливо:

— Что сказать? Она красивая девушка. Очень сильная…

Чейз застонал:

— Не желаю слышать. Не буду знать — не смогу никому проболтаться. А вот если я получу доказательства, чем занимается Юэнь…

— Хорошо, — проговорил Мак, противореча собственным словам. — Почему бы и нет? На твоем месте я бы тоже решил все выяснить. — Нина не расслышала, что он сказал дальше.

— Понятно. Спасибо.

— Не благодари. Я по-прежнему думаю, что затея паршивая.

— Ладно, — вздохнул Чейз, поднимая сумку. — У этого парня в аэропорту будет все, что мне нужно?

— Да. — Мак протянул руку. — Удачи, Эдди. Борись до конца.

Чейз пожал руку.

— Слушай… Скажи Нине, что я хочу с ней поговорить и во всем разобраться. Только придется подождать, пока я не вернусь. Я должен поехать.

— Скажу, — пообещал Мак.

— Я вернусь, — заверил Чейз, выходя на улицу.

Дверь закрылась за ним с тусклым похоронным ударом.

Мак постоял перед дверью и вдруг произнес:

— Можешь спуститься, Нина.

Ошарашенная, она перевесилась через перила.

— Вы знали, что я подслушиваю?

— Мне знаком каждый звук в этом доме. Я услышал скрип двери ванной. — Он посмотрел на нее. — Мне жаль. Я думал, удастся убедить его не ехать.

— Вы могли просто не помогать ему, — горько заметила Нина.

— Он все равно поехал бы, и все закончилось бы арестом на границе. В данных обстоятельствах, согласись, альтернатива не из лучших.

Нине пришлось признать, что шотландец прав.

— Проклятие! — воскликнула она. — Ну почему он такой упрямый?

Мак издал приглушенный смех.

— Я знаю Эдди очень давно. Его упрямство не изменишь.

— А разве он готов в чем-то меняться?

Вопрос был скорее риторический, чтобы выразить горечь, и Нина немного удивилась, получив ответ.

— Не поверишь, но за те годы, что я знаю Эдди, он все время менялся.

— Правда?

— Правда. Если тебе интересно, — продолжил Мак, — будет лучше — во всяком случае, для моей шеи — не вести диалог под балконом подобно Ромео и Джульетте, как думаешь? — Он указал на дверь, ведущую на кухню в задней части дома. — Спускайся, я приготовлю перекусить. И там, если желаешь, поговорим о юных годах Чейза.

Постройки четко вырисовывались в умирающем свечении западного неба. Уличные фонари освещали террасы Белгрейвии [5] оранжево-розовыми оттенками.

Этот же свет падал на белый фургон, стоявший напротив дома Мака. Невзирая на двойную желтую линию, на нем горели аварийные огни — традиционная маскировка каждого британского водителя, желающего припарковаться там, где запрещено.

В передней части фургона сидело трое, и еще четверо — сзади. Все молодые, высокие, тренированные и с ног до головы в черном. Шестеро из них держали ультракомпактные автоматы «МП-9».

У седьмого «МП-9» не было, однако в каком-то смысле самым сильным оружием обладал именно он. Ноутбук на его коленях подключался кабелем к непритязательному белому ящику, закрепленному на болтах к стенке фургона.

— Начинаем! — объявил мужчина.

Экран ожил, произвольный вихрь из серых и белых точек на кроваво-красном фоне быстро принял очертания здания.

Дом Мака изнутри.

Белый ящик был радаром, работающим на частоте, способной с легкостью проникать через кирпичную кладку викторианского особняка. Оператор подвигал небольшой джойстик, чтобы настроить антенну, медленно просвечивая дом в поисках признаков жизни…

— Нашел, — наконец объявил он.

Нина вгляделась в фотографию.

— Боже мой, это Эдди?

— Он самый, — подтвердил Мак.

Они поужинали, и Нина переоделась в одну из его рубашек, доходивших ей до колен, а на ноги натянула тапочки, пока ее собственная одежда сушилась. Шотландец устроил экскурсию по дому, завершив ее в библиотеке на верхнем этаже, которая скорее представляла собой выставку прошлой жизни Мака, нежели хранилище для книг. Одну из стен заполняли фотографии в рамках из разных периодов его военной карьеры.