В романе описывается и другая часть жизни Казантцакиса, которую ему позволяли проявлять в реальности... Зорба - это слуга; а другая часть - это хозяин, нанявший Зорбу на работу в качестве прислуги. Хозяин всегда печален, он сидит в офисе, ведет делопроизводство, никогда не смеется, никогда не выходит в свет и всегда чувствует зависть по отношению к Зорбе, так как тот зарабатывает недостаточно, совсем мало, но живет как император, не думая о завтрашнем дне, о том, что может случиться. Он вдоволь ест, пьет, поет и танцует. А его хозяин, очень богатый человек, сидит печальный, напряженный, страдая, мучаясь, переживая.

Зорба - это непроявленная, подавляемая часть жизни каждого так называемого религиозного человека.

Почему же Церковь так ополчилась против Зорбы, когда книга вышла из печати? Это был просто роман, Церкви незачем было особенно волноваться. Однако в нем недвусмысленно указывалось, что в каждом христианине есть другой христианин, которому не позволяют жить так, как ему втайне хотелось бы; поэтому книга могла стать опасной. И она действительно опасна.

Но Зорба просто прекрасен. Казантцакис посылает его в город за покупками, но тот обо всем забывает. Он пьет, посещает проституток, веселится, иногда вспоминает, что уже прошло несколько дней, но у него все еще не перевелись деньги. Как можно вернуться, если еще есть немного денег? Хозяин будет злиться, но с этим ничего не поделаешь, это его проблемы. Через три недели, - а ему показалось, что прошло всего лишь три дня, - Зорба возвращается, ничего не купив из того, за чем его посылали. Но он вернулся, полный впечатлений: Какая это была поездка, тебе стоило там побывать. Какие там девочки... а какое вино!

Хозяин разозлился:

– Где покупки? Уже три недели я сижу как на иголках.

– Да кто думает о такой ерунде, когда вокруг столько прекрасного? Можешь сократить мою еженедельную зарплату вдвое, пока я постепенно не погашу свой долг. Извини, но я не мог приехать раньше. Ты должен быть счастлив, что я вернулся. Я был вынужден вернуться, потому что деньги закончились. Зато в следующий раз я обязательно куплю все, что ты скажешь.

– А ты больше никогда не поедешь, я пошлю кого-нибудь другого.

Жизнь Зорбы - это жизнь нехитрой плотской радости, лишенной волнений, чувства вины, раздумий о грехе и добродетели.

Никос Казантцакис представляет тебя, он представляет каждого из нас. Он был выдающимся человеком, но стал жертвой прошлого. Казантцакис обладал большой чувствительностью, вот почему разделение стало для него таким очевидным. Будучи достаточно умным, он смог осознать свое разделение, ставшее причиной его внутренних страданий.

Быть разделенным - это адская мука, бороться с собой - непрекращающаяся пытка. Человеку захотелось что-то сделать, в этом проявляется одна его часть, а другая часть говорит: Нет, этого делать нельзя. Это грех. Как же в таком случае достичь внутреннего спокойствия? Тот, кто не может быть в ладу с самим собой, не может быть и в ладу с обществом, с культурой и, в конце концов, с самой жизнью. Индивидуум - это кирпичик мироздания.

Мне бы хотелось, чтобы такой Зорба жил в каждом из нас, ведь Зорба выражает истинную природу человека. Но на этом останавливаться нельзя. Зорба - это лишь начало.

Я бы хотел, чтобы человек был Греком Зорбой и Гаутамой Буддой вместе, одновременно. Только в таком единстве можно добиться намеченного. Зорба представляет землю со всеми ее цветами, флорой, горами, реками и океанами. Будда представляет небо со всеми его звездами и облаками, радугой. Небо без земли было бы пустым. Небо не может смеяться без земли. Земля без неба была бы мертвой. Соедини их вместе - и родится танец. Земля и небо танцуют вместе... и всюду смех, веселье, праздник.

Если человек действительно может быть Зорбой, то ему уже недалеко и до Будды. Он прошел уже половину пути. А первая часть пути самая трудная, ибо все религии выступают против нее. Все религии тянут человека куда-нибудь в сторону, подальше от этой первой половины; и если им удастся сбить человека с пути, то ему уже никогда не стать Буддой, ведь к Будде ведет только одна дорога.

Зорба - это путь к Будде».

Согласно Ошо, «моя задача в том, чтобы создать поле Будды - особое энергетическое поле, где сможет родиться новое. Я - повивальная бабка, помогающая новому прийти в этот мир, где его пока не хотят принимать. Новому потребуется поддержка со стороны всех, кто понимает, кто мечтает о революции. Время пришло, наступило время родов. Самый подходящий срок, плод уже созрел. Сейчас новое уже может утвердиться, прорыв стал возможным. Я учу новой религии, но совсем не похожей на христианство, иудаизм или индуизм. У этой религии не будет названий. Это религия - сугубо религиозное свойство человеческой целостности».

Итак, Будда - идеал души, Зорба - идеал тела. Так видел потенциальный горизонт совершенства людей индийский мыслитель.

«Круги на воде». Как отмечали современники, в ходе ежедневных утренних монологов-посланий Бхагаван говорил на различные темы: от рождения до смерти, от политики до молитвы, от атомной физики до философии Юнга, от целостного здоровья до новейших образовательных технологий, от проблем секса до высшего сознания. В более чем 2000 беседах, начиная с 1974 г., он охватил практически полный спектр интересов человечества. Он выражал идеи и контекст различных духовных традиций в их современном звучании. Он говорил о дзен-буддизме, суфизме и даосизме, комментировал высказывания Будды, Иисуса, Лao-цзы, Чжуан-цзы, Гераклита, Пифагора наравне с индийскими писаниями наподобие Бхагавадгиты, Упанишад, Йога-сутры Патанджали и песен тантрических мистиков. Тантра выступала важным источником-основанием мировоззрения Ошо, по нашей квалификации являя собой (при широчайшем наличном диапазоне соответствующих определений) систему понимания, восприятия и трансформации мира и человека, органично включающую в себя в качестве одного из базовых оснований совокупность психических, физиологических и сексуальных техник, в пределе направленных на достижение «сверх-» или «высшего» духовного состояния.

Его откровенные и критические взгляды вызвали гнев и протесты во всем «цивилизованном» мире. Его идеи по поводу таких проблемных вопросов, как секс, брак, семья, родство, болезненно затрагивали общепринятые взгляды на эти вещи. Но самым веским основанием для публичного неодобрения являлась полная, тотальная свобода, которую он позволил своим ученикам. Он учил их проникать глубоко внутрь всех переживаний жизни. Ошо отстаивал свободу сексуальных отношений точно так же, как осуждал ярость, ревность, попытки людей устанавливать отношения собственности друг к другу, отвергал алчность, ненависть и другие пережитки закрепощения современного человека.