В ту же минуту со стороны Таганки появилось несколько автобусов, впереди шла машина автоинспекции с маяком на крыше. Так в летнее время перевозят детей в лагеря отдыха. Автобусы остановились напротив ресторана, а милицейская машина проехала дальше и свернула за угол. Стоявшие возле ресторана кавказцы с любопытством наблюдали за происходившим.

Когда двери машин открылись, любопытство сменилось испугом. Дело в том, что занавески на окнах автобусов были плотно сдвинуты и детей никто не видел.

Впрочем, их там и не было. На мостовую начали высыпать молодые ребята лет шестнадцати-семнадцати с дубинками из стальной арматуры. Все происходило с такой скоростью, что среагировать должным образом никто не успел. Компания, отмечавшая юбилей в ресторане, тут же отрезвела, и из-под стола вынырнули на свет автомат «Калашникова». Кавказцы, сидевшие в зале, повскакш ли с мест, но тут же были взяты под прицел.

— Всем на пол! — раздалась команда юбиляра.

Платонов этого не слышал, он уже находился в одном из кабинетов внутреннего помещения. За столом сидел темно-русый парень лет сорока с бородой и усами. Голубые глаза и наглый взгляд. Ему бы зеленую повязку на лоб, и вылитый полевой командир с экранов телевизоров.

Светлые волосы не могли скрыть его принадлежности кавказцам.

— Ты, кажется, мне грозил, старый пердун? — усмехнулся хозяин, закидывая ноги на крышку стола.

Трое человек стояли за спиной Платонова, держали пистолеты в руках. Подполковник не любил, когда ему приставляли ствол к спине.

— Скажи своим ублюдкам, чтобы убрали пушки. Они меня раздражают.

Мурза рассмеялся. Один из его парней сделал шаг вперед и ударил гостя рукояткой по шее. Платонов упал. Такого обращения он не терпел, даже от очень авторитетных бандитов. Болевой шок прошел быстро, сработала профессиональная реакция. В борьбе за жизнь о царапинах не думают.

Платонов резко откатился в сторону, сделал кувырок через голову и оказался под ногами одного из бандитов. Он тут же врезал ему пяткой по коленям и сбил с ног своего обидчика. Падавший на пол пистолет он поймал на лету, тут же сгруппировался и ударил головой в живот следующему по очереди. Раздался выстрел. Пуля обожгла плечо подполковника, но он успел вскочить на ноги и выбить пистолет у третьего бандита. Но стрелял Шамиль. Платонов развернул стоявшего рядом охранника лицом к столу, схватил его за шею и, оказавшись у него за спиной, сделал удушающий прием. Шамиль выстрелил еще два раза, но пули раздробили грудь охраннику, прикрывавшему Платонова.

— Брось оружие, скотина! — Платонов выставил пистолет вперед, направив ствол на Шамиля. — Живо, щенок!

Труп, загораживавший подполковника, начал сползать на пол. Держать его одной рукой становилось тяжело. Сбитый с ног бандит потянулся за пистолетом, валявшимся в метре от него на ковре. Платонов вынужден был переключить свое внимание на тех, кто захотел продолжить борьбу. Второй уже стоял на ногах.

Лишившись пистолета, он выхватил из-под брючины нож. Ничего не оставалось делать, как стрелять. Платонов сделал пять выстрелов подряд, и все они достигли своей цели. Больше ему никто не мешал. Он перевел оружие в сторону стола, но Шамиль исчез. Одна из панелей в стене была отодвинута в сторону. Подполковник разжал руку, и труп, загораживавший его, рухнул на паркет. Главарь воспользовался потайным ходом и ушел. Вся затея провалилась на корню. Теперь…

Остальное он додумать не успел. Голова взорвалась, словно была начинена не мозгами, а взрывчаткой. Из глаз вырвалось пламя, и все куда-то исчезло. У подполковника подкосились ноги, и он присоединился к компании поверженных им противников.

Они встретились на Красной горке в селе, что расположено в двух километрах к западу от Егрьевска. Метелкину удалось добраться до места без приключений. Он помнил о предосторожностях и понимал, что риск никак себя не оправдывал, во всяком случае в мелочах. С ним вопрос решили. Пуля в затылок ему обеспечена.

Если Аркашка Еремин не ждал смерти и шел напролом, не чуя опасности, ему можно простить роковую глупость. Но Метелкин имел поучительный пример перед глазами и обязан дойти до конца, завершив дело друга. Не мешало бы при этом остаться в живых.

До Красней горки он добирался больше двух часов и опоздал на свидание к незнакомцу на двадцать минут.

Они поздоровались.

— Как хоть тебя зовут, спаситель? — спросил Метелкин.

— Коллеги зовут Палычем. Я, Женя, из милиции. Работаю вместе с Марецким. Слыхал?

— В ушах гудит от звона. А как Марецкий в эту кашу ввязался?

— Тут рядом церковь есть. Священника этой церкви убили в Москве. Расследование ведет Марецкий. Так случилось, что все наши ниточки переплелись. Настя — свидетель, Марецкий — сыщик, Еремин погиб здесь, а отец Никодим в Москве. Уехал он туда скрытно, даже не стал советоваться со своим духовником игуменом Пафнутием, настоятелем Кинского монастыря. Очевидно, его нагнали и остановили, отправив на тот свет. Других причин я не вижу. Священник зла никому не делал, мстить ему не за что. Значит, старику хотели заткнуть рот. Ни меня, ни тебя не напугает жалоба Священному Синоду Нам до лампочки. А кого еще? Только церковников. Каких? Кроме прихода отца Никодима и монастыря, здесь нет других молитвенных мест. Вывод напрашивается сам собой. Может быть, мы идем по ложному следу и никто из верующих нам не поверит, но логика вещей ведет нас в монастырь.