— Да, сюда. И, пока мы не приехали, мистер Маноле… Маркиз Рокпорт очень не любит дерзких людей. И слуги у него очень наблюдательные, исключительно верные своему нанимателю.

Лайзо — вот умница! — понял все абсолютно верно.

— Я, это, в автомобиле подожду, леди. Подремлю, если вы не возражаете.

— Будьте готовы выехать через два часа, — добавила я. Впрочем, если подумать — и двух часов в обществе маркиза будет слишком много. В крайнем случае, сошлюсь на дурноту из-за плохого сна и погоды. Тем более это близко к истине. — И, да, чуть не забыла. Лучше отказывайтесь от напитков или еды, если их вам предложат в этом доме, и следите за тем, чтобы в автомобиль не уронили какую-нибудь ценную вещь. Случайно.

Лайзо бросил на меня быстрый взгляд из-за плеча и вновь уставился на дорогу. Брови у него были нахмурены.

— Маркиз настолько неразборчив в средствах?

— Он умеет пользоваться ситуацией, — ответила я словами леди Милдред. Если вспомнить, и отец тоже говорил нечто подобное… только с восхищением, а не с опаской, как бабушка. — И, боюсь, настроен к вам не слишком дружелюбно.

— Злой лис сто цыплят загрыз, а сто первым подавился, — пробормотал Лайзо.

— Что-что? — повысила я голос. Еще не хватало, чтоб этот несносный гипси вообразил, что может тягаться с маркизом Рокпортом!

— Ничего, леди, — покладисто ответил Лайзо. — Говорю, как прикажете — так и сделаю.

Я сильно сомневалась в правдивости его слов, однако времени на раздумья уже не оставалось. Мы подъехали к самому особняку. И, похоже, меня ждали давно — на ступенях стоял слуга. Лайзо проехал по площади полагающийся по этикету круг и остановил автомобиль прямо напротив порога. Сам вышел первым, открыл для меня дверцу, помог выйти… А дальше моим вниманием завладел слуга Рокпорта. После теплых и радушных приветствий он проводил меня через холл, по лестницам и запутанным переходам, в уютный небольшой зал со старинным камином, отделанным красноватым камнем.

Меня окутал призрачно-знакомый запах — сандал, горькая полынь и еще что-то пряное, дурманное, восточное — и голову повело. Рыжее пламя, плясавшее в камине, стало вдруг близко-близко…

— …Виржиния?

— Добрый день, маркиз, — улыбнулась я через силу. Еще не хватало свалиться тут в обморок! Кажется, Эллис в таких случаях советовал дышать глубже и размеренней, не делать резких движений, а при первой возможности — садиться. Так и поступлю. — Смотрю, вы не изменяете привычкам. Полумрак, благовония…

— Мы можем перейти в другой зал, — Рокпорт протянул мне руку, предлагая пройти к столу.

— Не стоит, — пальцы у маркиза были холодными, а хватка — крепкой; как и всегда, он не просто проявлял вежливость, а поддерживал по-настоящему. — Ведь именно в этой комнате вы часто беседовали с моим отцом, верно?

— У вас прекрасная память, Виржиния, — маркиз с улыбкой отодвинул для меня стул. — И прекрасный вкус. Это платье подходит вам в совершенстве, хотя я никогда не подумал бы, что темный пурпур — ваш цвет. А серьги и ожерелье кажутся мне знакомыми.

— Это любимый аметистовый комплект леди Милдред. Она часто надевала его.

— Аметист — камень искренности и добрых намерений, — вновь улыбнулся Рокпорт. Даже теперь, в полумраке, он предпочел остаться в очках. — Это хорошо. Нам о многом нужно поговорить.

Звякнул колокольчик. Немолодая, хотя и красивая служанка в черном платье бесшумно вошла в комнату, разлила по чашкам чай и так же незаметно вышла — тень, не человек.

— Может, расскажете немного о своем путешествии? — предложила я, когда молчание затянулось. — Никогда не была в Алмании. Какая там сейчас погода? Тепло? Много ли солнца?

— Больше, чем у нас. А вот на политическом небосклоне — сплошные тучи. Того и гляди, грянет гроза, — маркиз попробовал чай, нахмурился и потянулся к сахарнице. Один кусочек, другой, третий… На шестом мне стало смешно, и я отвела взгляд, глупо улыбаясь. — Тут нет ничего веселого, юная леди. Я говорю совершенно серьезно. На материке сейчас вообще крайне неблагоприятная ситуация. Алмания копит оружие, с каждым месяцем расходы на содержание армии увеличиваются, бродят слухи о новом изобретении — неких таинственных военных машинах-крепостях. А простые люди между тем беднеют, кое-где встает призрак голода. Засуха сильно ударила по этой прежде богатой стране. Аксонии, конечно, тоже досталось, но нас выручают поставки из колоний, особенно в Западном Бхарате. А вот у Алмании колоний нет, но аппетиты большие, — маркиз говорил медленно, как будто старался с особой аккуратностью подбирать слова. То ли старался объяснить мне все как можно проще, то ли не хотел сказать ничего лишнего. — Канцлер умело подогревает воинственные настроения в народе. Раньше Алмания была одной из самых гостеприимных стран, а теперь иноземцев там не любят.

— Так вы поэтому прервали поездку?

Я дышала глубоко и мерно, однако дурнота все усиливалась. В ушах стоял противный звон, сердце колотилось, и любому стало бы уже ясно, что духота и благовония здесь ни при чем.

«Сказать ли маркизу? — меня одолевали трусливые сомнения. — Нет. Не стоит. Тогда поговорить по душам точно не получится, он же сразу отправит меня отдыхать».

— Скажем так — слишком недружелюбная стала атмосфера, — маркиз произнес это таким голосом, каким обычно рассказывают анекдот. — Однако я успел и отдохнуть, и встретиться со своими алманскими приятелями, и даже привез домой несколько сувениров. Есть у меня подарок и для вас, Виржиния, — Рокпорт отставил чашку и посмотрел на меня тепло. — Позволите вручить вам его прямо сейчас?