И срывая

Веревки с рук моих и ног,

Хотел вскочить я — и не мог!

Взглянул — и стыд объял меня:

Одежда ветхая моя

Была разодрана в клочки.

Да где ж чалма?. где башмаки?

Где кошелек — случайный дар?

Все, все похищено!.. Угар

Над распаленной головой

Носился смутною волной;

Но ужас жизни сознал я

И слез потоком залился.

–

Пришлец! С тех пор промчались годы.

Поденщик, нищий, раб людей,

Влачу без цели, без свободы

Я бремя долгих, тяжких дней;

Привык я к брани и презренью,

Кормлюсь работой кое-как;

Но лишь с небес отрадный мрак

На землю падает и тенью,

Как ризой ночи, облачен,

Базар впадает в мирный сон,

Забытый всеми, гнусный парий.

Зажав в руке дневной динарий,

Спешу в кофейню я и там

До утра предаюсь мечтам,

Пора! Ты видишь, солнце село,

Томится дух, устало тело… Пришлец!

Не хочешь ли со мной

Ты испытать гашиша чары?

Пойдем… Смеешься?.. Бог с тобой!

Прощай… Но если бы удары

Судьбы жестокой на тебя

Обрушились и жизнь твоя

Нежданным горем омрачилась,

Припомни, что со мной случилось…

Алла могуч! Гашиша дым

Для счастья нищих создан им!

С.-Петербург. Ноябрь. 1874 г.

notes

Примечания

1

Среднеазиатские деспоты сажают преступников в зиндан — тесную подземную темницу, наполненную клопами.

2

Подражание Корану