UR.ANUS
Стихотворения
вернуться

Кольцов Алексей Васильевич
Шрифт:

4 сентября 1830

Кокенское поле.

(Песня)

На что ты, сердце нежное, Любовию горишь? На что вы, чувства пылкие, Волнуетесь в груди? Напрасно, девы милые, Цветёте красотой, Напрасно добрых юношей Пленяете собой, — Когда обычьи строгие Любить вас не велят, Когда сердца холодные Смеются, други, вам. Любовь, любовь чистейшая, Богиня нежных душ! Не ты ль собою всех людей Чаруешь и живишь? Сердца, сердца холодные, Не смейтеся любви! Она — и дев, и юношей Святыня и кумир.

5 сентября 1830

Близ Славяносербска.

(Кольцо)

(Песня)

Я затеплю свечу Воска ярого, Распаяю кольцо Друга милова. Загорись, разгорись, Роковой огонь, Распаяй, растопи Чисто золото. Без него для меня Ты ненадобно; Без него на руке — Камень на сердце. Что взгляну — то вздохну, Затоскуюся, И зальются глаза Горьким горем слез. Возвратиться ли он? Или весточкой Оживит ли меня, Безутешную? Нет надежды в душе… Ты рассыпься же Золотой слезой, Память милова! Невредимо, черно, На огне кольцо, И звенит по столу Память вечную.

20 сентября 1830

(Сельская пирушка)

Ворота тесовы Растворилися, На конях, на санях, Гости въехали; Им хозяин с женой Низко кланялись, Со двора повели В светлу горенку. Перед спасом святым Гости молятся; За дубовы столы, За набранные, На сосновых скамьях Сели званые. На столах кур, гусей Много жареных, Пирогов, ветчины Блюда полные. Бахромой, кисеёй Принаряжена, Молодая жена, Чернобровая, Обходила подруг С поцелуями, Разносила гостям Чашу горькова; Сам хозяин за ней Брагой хмельною Из ковшей вырезных Родных подчует; А хозяйская дочь Мёдом сыченым Обносила кругом С лаской девичьей. Гости пьют и едят, Речи гуторят: Про хлеба, про покос, Про старинушку; Как-то бог и господь Хлеб уродит нам? Как-то сено в степи Будет зелено? Гости пьют и едят, Забавляются От вечерней зари До полуночи. По селу петухи Перекликнулись; Призатих говор, шум В темной горенке; От ворот поворот Виден по снегу.

21 сентября 1830.

(Песня старика)

Оседлаю коня, Коня быстрого, Я помчусь, полечу Легче сокола. Через поля, за моря, В дальню сторону…

Соловей

(Подражание Пушкину)

Пленившись розой, соловей И день и ночь поёт над ней; Но роза молча песням внемлет, Невинный сон её объемлет… На лире так певец иной Поёт для девы молодой; Он страстью пламенной сгорает, А дева милая не знает — Кому поёт он? отчего Печальны песни так его?..

(1831)

Видение Наяды

Взгруснуть как-то мне в степи однообразной. Я слёг Под стог, И, дремля в скуке праздной, Уснул; уснул — и вижу сон: На берегу морском, под дремлющей сосною, С унылою душою, Сижу один; передо мною Со всех сторон Безбрежность вод и небо голубое — Всё в сладостном ночном покое, На всё навеян лёгкий сон. Казалось, море — небеса другие, Казались морем небеса: И там и здесь — одни светила золотые, Одна лазурь, одна краса В объятьях дружбы дремлет. Но кто вдали, нарушив тишину Уснувшую волну Подъемлет и колеблет? Прелесная нагая Богиня синих вод — Наяда молодая; Она плывёт, Она манит, она манит К себе на грудь мои объятия и очи… Как сладострастный гений ночи, Она с девичьей красотой, Являлась вся сверх волн нагой И обнималася с волной!.. Я с берегов, я к ней…И — чудо! — достигаю. Плыву ль, стою ль, не потопаю. Я с ней! — её я обнимаю, С боязнью детскою ловлю Её приветливые взгляды; Сжимаю стан Наяды, Целую и шепчу: "Люблю!" Она так ласково ко мне главу склонила; Она сама меня так тихо обнажила, И рубище моё пошло ко дну морей… Я чувствовал, в душе моей Рождалась новая, невидимая сила, И счастлив был я у её грудей… То, от меня притворно вырываясь, Она, как дым сгибаясь, разгибаясь, Со мной тихонько в даль плыла; То, тихо отклонив она меня руками, Невидима была; То долго под водами Напевом чудным песнь поёт То, охватив меня рукою, Шалит ленивою водою И страстный поцелуй даёт; То вдруг, одетые в покров туманной мглы Идём мы в воздухе до дремлющей скалы, С вершины — вновь в морскую глубину! По ней кружимся, в ней играем, Друг друга, нежась, прижимаем И предаёмся будто сну… Но вспыхнула во мне вся кровь, Пожаром разлилась любовь; С воспламенённою душою — Я всю её объемлю, всю обвил… Но миг — и я от ужаса остыл: Наяда, как мечта, мгновенно исчезает; Коварное мне море изменяет — Я тяжелею, я тону И страсть безумную кляну; Я силюсь всплыть, но надо мною Со всех сторон валы встают стеною; Разлился мрак, и с мрачною душою Я поглощён бездонной глубиной… Проснулся: пот холодный Обдал меня… "Поэзия! — подумал я, — Твой жрец — душа святая, И чистая, и неземная!"

(1831)

Домик лесника

В темном лесе, за рекой Стоит домик небольшой, С двумя светлыми окнами, С распашными воротами. Под замком те ворота, И калитка заперта — Чтоб не вшел туда рогатый, Леший страшный и косматый; Чтоб не вшел туда упырь, Ни проезжий богатырь. Кто ж живет тут одиноко, От жилья кругом лалеко? Рыболов ли небогатый? Иль разбойник бородатый? В нем спасается мольбой, С сундуками и казной, Лесной староста, с женою, С третьей дочкой молодою. Он живет здесь с давних пор, Караулит царский бор. И для ней старик седой Замыкает домик свой, — Чтобы в каменны палаты Не увез купец богатый; Чтоб боярин окружной Не прильнул бы к молодой Безотвязной повиликой, — Чтоб не быть ей горемыкой.

1832

ИССТУПЛЕНИЕ

Духи неба, дайте мне Крылья сокола скорей! Я в полночной тишине Полечу в объятья к ней! Сладострастными руками Кругом шеи обовьюсь, Ее черными глазами Залюбуюсь, загляжусь! Беззаботно к груди полной, Как пчела к цветку, прильну, Сладострастьем усыпленный, Беспробудно я засну.

1832

ПЕСНЯ

Ты не пой, соловей, Под моим окном; Улети в леса Моей родины! Полюби ты окно Души-девицы… Прощебечь нежно ей Про мою тоску; Ты скажи, как без ней Сохну, вяну я, Что трава на степи Перед осенью. Без нее ночью мне Месяц сумрачен; Среди дня без огня Ходит солнышко. Без нее кто меня Примет ласково? На чью грудь отдохнуть Склоню голову? Без нее на чью речь Улыбнуся я? Чью мне песнь, чей привет Будет по сердцу? Что ж поешь, соловей, Под моим окном? Улетай, улетай К душе-девице!