UR.ANUS
Том 1. Стихотворения
вернуться

Лермонтов Михаил Юрьевич
Шрифт:

Кавказ

Хотя я судьбой на заре моих дней, О южные горы, отторгнут от вас, Чтоб вечно их помнить, там надо быть раз: Как сладкую песню отчизны моей, Люблю я Кавказ. В младенческих летах я мать потерял. Но мнилось, что в розовый вечера час Та степь повторяла мне памятный глас. За это люблю я вершины тех скал, Люблю я Кавказ. Я счастлив был с вами, ущелия гор; Пять лет пронеслось: всё тоскую по вас. Там видел я пару божественных глаз; И сердце лепечет, воспомня тот взор: Люблю я Кавказ!..

К *** («Не говори: одним высоким…»)

Не говори: одним высоким Я на земле воспламенен, К нему лишь с чувством я глубоким Бужу забытой лиры звон; Поверь: великое земное Различно с мыслями людей. Сверши с успехом дело злое – Велик; не удалось – злодей; Среди дружин необозримых Был чуть не бог Наполеон; Разбитый же в снегах родимых Безумцем порицаем он; Внимая шум воды прибрежной, В изгнанье дальном он погас – И что ж? – Конец его мятежный Не отуманил наших глаз!..

Опасение

Страшись любви: она пройдет, Она мечтой твой ум встревожит, Тоска по ней тебя убьет, Ничто воскреснуть не поможет. Краса, любимая тобой, Тебе отдаст, положим, руку… Года мелькнут… Летун седой Укажет вечную разлуку… И беден, жалок будешь ты, Глядящий с кресел иль подушки На безобразные черты Твоей докучливой старушки, Коль мысли о былых летах В твой ум закрадутся порою И вспомнишь, как на сих щеках Играло жизнью молодою… Без друга лучше дни влачить И к смерти радостней клониться, Чем два удара выносить И сердцем о двоих крушиться!..

Стансы («Люблю, когда борясь с душою…»)

Люблю, когда, борясь с душою, Краснеет девица моя: Так перед вихрем и грозою Красна вечерняя заря. Люблю и вздох, что ночью лунной В лесу из уст ее скользит: Звук тихий арфы златострунной Так с хладным ветром говорит. Но слаще встретить средь моленья Ее слезу очам моим: Так, зря Спасителя мученья, Невинный плакал херувим.

Н. Ф. И…вой

Любил с начала жизни я Угрюмое уединенье, Где укрывался весь в себя, Бояся, грусть не утая, Будить людское сожаленье; Счастливцы, мнил я, не поймут Того, что сам не разберу я, И черных дум не унесут Ни радость дружеских минут, Ни страстный пламень поцелуя. Мои неясные мечты Я выразить хотел стихами, Чтобы, прочтя сии листы, Меня бы примирила ты С людьми и с буйными страстями; Но взор спокойный, чистый твой В меня вперился изумленный, Ты покачала головой, Сказав, что болен разум мой, Желаньем вздорным ослепленный. Я, веруя твоим словам, Глубоко в сердце погрузился, Однако же нашел я там, Что ум мой не по пустякам К чему-то тайному стремился, К тому, чего даны в залог С толпою звезд ночные своды, К тому, что обещал нам бог И что б уразуметь я мог Через мышления и годы. Но пылкий, но суровый нрав Меня грызет от колыбели… И в жизни зло лишь испытав, Умру я, сердцем не познав Печальных дум, печальной цели.

«Ты помнишь ли, как мы с тобою…»

Ты помнишь ли, как мы с тобою Прощались позднею порою? Вечерний выстрел загремел, И мы с волнением внимали… Тогда лучи уж догорали И на море туман густел; Удар с усилием промчался И вдруг за бездною скончался. Окончив труд дневных работ, Я часто о тебе мечтаю, Бродя вблизи пустынных вод, Вечерним выстрелам внимаю. И между тем, как чередой Глушит волнами их седыми, Я плачу, я томим тоской, Я умереть желаю с ними…

Весна

Когда весной разбитый лед Рекой взволнованной идет, Когда среди полей местами Чернеет голая земля И мгла ложится облаками На полуюные поля, Мечтанье злое грусть лелеет В душе неопытной моей. Гляжу, природа молодеет, Но молодеть лишь только ей; Ланит спокойных пламень алый С собою время уведет, И тот, кто так страдал, бывало, Любви к ней в сердце не найдет.

Ночь. I

Я зрел во сне, что будто умер я; Душа, не слыша на себе оков Телесных, рассмотреть могла б яснее Весь мир – но было ей не до того; Боязненное чувство занимало Ее; я мчался без дорог; пред мною Не серое, не голубое небо (И мнилося, не небо было то, А тусклое, бездушное пространство) Виднелось; и ничто вокруг меня Различных теней кинуть не могло, Которые по нем мелькали; И два противных диких звуков, Два отголоска целыя природы, Боролися – и ни один из них Не мог назваться побежденным. Страх Припомнить жизни гнусные деянья Иль о добре свершенном возгордиться Мешал мне мыслить; и летел, летел я Далеко без желания и цели – И встретился мне светозарный ангел; И так, сверкнувши взором, мне сказал: «Сын праха, ты грешил – и наказанье Должно тебя постигнуть, как других; Спустись на землю – где твой труп Зарыт; ступай и там живи, и жди, Пока придет Спаситель, – и молись… Молись – страдай… И выстрадай прощенье. И снова я увидел край земной; Досадой вид его меня наполнил, И боль душевных ран, на краткий миг Лишь заглушенная боязнью, с новой силой Огнем отчаянья возобновилась; И (странно мне), когда увидел ту, Которую любил так сильно прежде, Я чувствовал один холодный трепет Досады горькой – и толпа друзей Ликующих меня не удержала, С презрением на кубки я взглянул, Где грех с вином кипел, – воспоминанье В меня впилось когтями, – я вздохнул, Так глубоко, как только может мертвый, – И полетел к своей могиле. Ах! Как беден тот, кто видит наконец Свое ничтожество и в чьих глазах Всё, для чего трудился долго он, На воздух разлетелось… И я сошел в темницу, узкий гроб, Где гнил мой труп, – и там остался я; Здесь кость была уже видна – здесь мясо Кусками синее висело – жилы там Я примечал с засохшею в них кровью… С отчаяньем сидел я и взирал, Как быстро насекомые роились И поедали жадно свою пищу; Червяк то выползал из впадин глаз, То вновь скрывался в безобразный череп, И каждое его движенье Меня терзало судорожной болью. Я должен был смотреть на гибель друга, Так долго жившего с моей душою, Последнего, единственного друга, Делившего ее земные муки – И я помочь ему желал – но тщетно – Уничтоженья быстрые следы Текли по нем – и черви умножались; Они дрались за пищу остальную И смрадную сырую кожу грызли, Остались кости – и они исчезли; В гробу был прах… И больше ничего… Одною полон мрачною заботой, Я припадал на бренные останки, Стараясь их дыханием согреть… О сколько б я тогда отдал земных Блаженств, чтоб хоть одну – одну минуту Почувствовать в них теплоту. – Напрасно, Они остались хладны – хладны, как презренье!.. Тогда я бросил дикие проклятья На моего отца и мать, на всех людей, – И мне блеснула мысль (творенье ада): Что если время совершит свой круг И погрузится в вечность невозвратно, И ничего меня не успокоит, И не придут сюда простить меня?.. – И я хотел изречь хулы на небо – Хотел сказать: … Но голос замер мой – и я проснулся.