– Как обычно, Вениамин Ильич. Теперь следующее. Вот по этому адресу находится Общество первого антрацито-чугуноплавильного и железоделательного завода Д. А. Пастухова. Проведите предварительные переговоры с его акционерами на предмет продажи. И желательно недорого. Затем… Не знаю, слышали ли вы о некоем Мальцеве Сергее Ивановиче, генерал-майоре в отставке?

– Не тот ли, что из промышленников будет?

– Он самый. Читая старые газеты, я частенько встречал его имя, и неизменно – лестные отзывы о нем. Потом, правда, его все покинули, даже близкие. Так вот, необходимо отыскать сего, несомненно, достойного господина и лично передать ему мое письмо. Вот это.

Повертев в руках тоненький конверт и бережно уложив его в кожаный портфель, Вениамин Ильич осторожно поинтересовался:

– Ваше сиятельство, мне следует знать его содержание?

– Это не тайна. У господина Мальцева когда-то во владении было много заводов и фабрик, наверняка он знает немало толковых управляющих. В письме я прошу порекомендовать мне кого-либо из них, а ежели будет на то его желание, пожаловать самому почетным гостем на открытие моей фабрики. Опять же его связи и опыт будут весьма полезны – если, конечно, он заинтересуется моим посланием. Вам все понятно?

– Не извольте сомневаться, исполню со всем прилежанием!

На следующий день вместе с Луневым и Грейном еще и почтальон заявился, и опять с толстой пачкой писем.

«Этак скоро мешками таскать будет!»

Два раза прочитав окончательный вариант договора и только после этого подписав, Александр привел своего иностранного гостя в предоргазменное состояние: Вальтер получил монопольное право торговать всей продукцией РОК в Германии, Австро-Венгрии и Бельгии. И не монопольное – во всех остальных. Правда, он согласился на маленькое условие в договоре: торговая наценка не могла быть выше десяти процентов от отпускной стоимости изделия плюс накладные расходы.

«Пускай старается, и конкуренты будущие пусть заранее вешаются – я их задавлю научной организацией труда и конвейерным производством. А не получится – диверсии буду устраивать, чтобы жизнь малиной не казалась!»

Разбирая корреспонденцию, первым делом поручик прочитал послание от господина Циммермана.

«Ого! За такую цену?! Не, я уж лучше в другом месте закажу. Завод не консервным, а золотым получается. Так, что дальше?»

Шухов извещал, что стройка движется по плану, даже с небольшим опережением, вот только непредвиденные расходы…

«Ага, Иваныч опять что-то добавил. Ну, ему там на месте виднее, посему ставим подпись – и в сторонку».

Письмо от Греве было самое толстое, напоминая небольшой производственный роман. Его автор явно торопился и только поэтому успел написать всего двадцать три странички – зато мелким, бисерным почерком. Имена и фамилии мастеровых и учеников, перечень их умений, ведомости по зарплате, списки уже установленного и освоенного оборудования, графики, графики, графики. На отдельном листке был длинный перечень того, что уже сломали и починили, немного поменьше – что починят в самое короткое время, и короткая приписка с просьбой переслать еще денег – на оплату внеурочных работ. Самым интересным было последнее письмо, от его дорогой тетушки Татьяны Львовны. Вот только прочитать его не удалось – кто-то робко постучал в дверь его апартаментов. Посетовав в душе на несвоевременное отсутствие денщика, Александр самолично пошел встречать очередного гостя.

– Вы? Что-то случилось?!?

– Добрый вечер, Александр Яковлевич. Могу я войти?

– Прошу.

Сослуживец князя корнет Дымков мялся и все никак не мог начать разговор, поэтому Александр решил ему немного помочь – налил коньяка (сам-то он ни «Мартель», ни «Бурбон» уже и видеть не мог, до того надоели), усадил в кресло и поинтересовался:

– Итак, Игорь Владиславович, я слушаю вас.

– Я… я хотел бы… конечно, ежели это возможно…

– ?! Нельзя ли еще раз? Признаться, я не совсем понял.

Корнет набрался духу и быстро выпалил:

– Могу ли я посещать ваши занятия?

– Да бога ради, буду только рад. Позвольте осведомиться, что заставило вас так резко поменять свое мнение?

Дымков порозовел, но все же ответил, достаточно честно, хотя и несколько сумбурно:

– Тогда… Вы понимаете? Так по-глупому! Уже на излечении мне много раз говорили… И матушка плакала. Я ведь сразу понял, чем вы занимаетесь с унтером, вы не подумайте…

Юноша окончательно смутился и замолчал, нервно сжимая и разжимая кисти рук. А поручик в это же время усиленно вспоминал всю учебную программу Первого Павловского военного училища. Вспомнил. По всему получалось, что везде усердно изучали уже устаревшую тактику: атаку шеренгами поротно, стрельбу залпами и вразнобой (на дальность в полторы версты!), стоя и лежа. Ну и штыковой бой, конечно, потому как сие есть любимая фишка русского генералитета. Зачем принимать на вооружение надежное, удобное и скорострельное оружие? Этак ведь и патронов не напасешься. Лучше по старинке – прикладом бей, штыком коли! Как двигаться и действовать под внезапным неприятельским огнем – до этого все офицеры доходили сами, если выживали.

«Собственно, и не должны учить. Потому как не доросло современное военное дело до таких высот. Подумаешь, потери! Страна большая, еще нарожают».

– Извините, Игорь Владиславович, задумался.

– Для вас – просто Игорь!

– Благодарю. Ну что же! Для занятий необходимы две вещи: одежда, которую не жалко запачкать, и патроны к винтовке с револьвером. Второе вы получите в нашей оружейке у каптенармуса, а с первым… уж как-нибудь сами. Как будете готовы, милости прошу, начнем безотлагательно.