Когда пожилой мужчина отошел, Ван двинулся к Салукар.

— Командир… Я должен засвидетельствовать свое почтение. Не хотелось бы навлечь на себя обвинение в том, что я пренебрегаю вами.

Улыбка тронула лицо темноволосой кельтирки-офицера.

— В отличие от некоторых, вы умеете слушать.

— Пытаюсь, — Ван полуобернулся и махнул рукой в направлении толпы.

— Какое обильное сборище.

Она кивнула.

— Вот почему все посольства счастливы, когда это позади. Пришлось заручиться кое-какой помощью по обслуживанию, а уж следить-то за всеми — особая песня.

— У вас задействована дополнительная система наблюдения, не так ли? И некоторые из каналов, вероятно, передают вам сведения?

— Пожалуй… не следует сейчас вести слишком профессиональный разговор, командир.

— Тогда не будем. Как давно вы в посольстве? Полагаю, это не слишком профессиональный вопрос?

— Близко к тому, но приемлемо. Два года и три месяца. А до того командовала «Мартеллом».

— Крейсером?

— Старым и очень легким крейсером, — ответила Салукар.

— И «Мартелл» списали после того, как вы оттуда ушли?

— Да. Вы ничуть не удивлены.

— Я когда-то написал книгу почти о том же, — сухо произнес Ван.

Слабое подобие лукаво-испытующего взгляда мелькнуло на ее лице и тут же пропало.

— Полагаю, есть некоторые образцы, склонные повторяться.

— Еще бы. Весь фокус в том, чтобы понять, какой это образец, и кто выиграет. Я всегда вычислял образец слишком поздно, чтобы действовать настолько успешно, насколько мне хотелось бы.

— Вы не опоздали в случае с «Регнери», — указала Салукар.

— Но сплоховал в том, что началось позднее, — уточнил он.

Она кивнула.

— Ох уж мне эти образцы. — И даже слегка напряглась. — Я должна извиниться. Нужно кое-что проверить, прежде чем прибудет премьер Густофсен.

После того как Салукар удалилась, Ван направился к столу с закусками, где взял одну из небольших сине-зеленых фарфоровых тарелочек с серебряной каймой и наполнил ее крохотными сандвичами разного рода, каждый из которых можно было умять в один присест: два тонких ломтика дыни, а сверху проскиутто и несколько анчадовых орешков. Затем он подождал у столика, служившего баром, пока к нему не повернулся рослый белоголовый бармен.

— Сэр?

— Светлого эля.

— Аврелийского или эдаверского?

— Эдаверского.

Ван взял эль и вместе с кружкой и тарелкой пристроился в уголке за старинным роялем, где пригубил эдавер, питье с изрядным привкусом хмеля. Привкус этот был весьма кстати после всех недавних разговоров. Затем он занялся сандвичами.

— Командир?

Обернувшись, Ван увидел арджентийского полковника, стоящего почти рядом. Он не знал этого человека, но ответил на эспине:

— Полковник? Я боюсь, мы пока не знакомы.

— Нет, не знакомы, — подтвердил офицер. — Я полковник Фердинандо Кастанеда, заменивший полковника Марти.

— Приятно познакомиться. — И Ван наклонил голову.

— Мне тоже. — Полковник улыбнулся.

— Когда вы прибыли в Вальборг?

— Вчера. — Кастанеда передернул плечами. — Перевод сюда был для меня полной внезапностью.

— Могу ли я спросить, откуда?

— Да, имеете право, но я буду вынужден дать лишь общий ответ. Я служил в некоем информационном… подразделении.

Ван рассмеялся.

— Это либо бюрократия, командные структуры, либо разведка. Но я не стану преследовать эту тему. — Он уже оценил обе вероятности по реакциям собеседника и решил, что Кастанеда — бывший разведчик и хочет, чтобы Ван это знал, но избегает говорить напрямую. То было еще одно тревожащее обстоятельство, касающееся дел в Скандье: высокое сосредоточение служащих разведок и возможных козлов отпущения в одном месте. — Когда отбыл полковник Марти?

— За день до моего прибытия, как мне сказали.

— Не должны ли в скором времени сменить и вашего посла?

Полковник слабо улыбнулся.

— Я вряд ли окажусь среди первых, кто это узнает. А вашего?

— Не в курсе.

— Вот видите?

— Я благодарен за то, что вы дали мне знать о вашем появлении. Нам бы следовало встретиться более официально после того, как пройдут торжества, связанные с годовщиной независимости.

— Согласен. — Полковник Кастанеда слегка поклонился. — И уже подумывал об этом. Я свяжусь с вами, как только устроюсь как следует.